По установленному Петром I порядку для получения офицерского чина дворяне должны были пройти службу рядовыми в гвардейских полках. Однако записанные на службу в самом раннем возрасте сыновья дворян достигали офицерского чина уже к моменту совершеннолетия.
Почему Андрей Петрович, несмотря на своё несогласие с несправедливыми порядками, записал ещё не родившегося сына на службу в Семёновский полк?

Андрей Петрович понимал, что порядок, заведённый при Петре I, в теории выглядел «справедливо»: дворянин не должен получать офицерский чин просто по происхождению, а обязан «послужить» — начать с низов, рядовым в гвардии, и только потом идти вверх. Но на практике этот порядок давно превратился в формальность и обходился теми же дворянскими привычками, против которых он внутренне и возражал.

Смысл ранней записи был очень простой и выгодный: ребёнок числился на службе, пока фактически жил дома и рос, а годы «службы» шли как настоящие. В результате к совершеннолетию у дворянского сына уже накапливался нужный срок выслуги — и он мог получить офицерский чин почти автоматически, не проходя реальной солдатчины и не теряя лучших лет на казармы, муштру и ожидание повышения.

Поэтому Андрей Петрович записал сына ещё до рождения в Семёновский полк не потому, что он одобрял «несправедливые порядки», а потому что:

1. Хотел обеспечить сыну будущее по существующим правилам. В мире, где чин решает всё, лишить сына этого преимущества значило бы сознательно поставить его в худшие условия, чем других дворянских детей.

2. Понимал: если не воспользоваться этой лазейкой, сыну придётся служить дольше и тяжелее. Для дворянина «честная» служба рядовым могла обернуться не романтической школой мужества, а затяжным унизительным этапом без гарантий.

3. Действовал как практичный помещик и отец, который может сколько угодно ругать устройство государства, но в судьбе собственного ребёнка выбирает не принципиальную жертву, а максимально надёжный и выгодный старт.

4. И, наконец, это было обычным, почти обязательным дворянским шагом: не сделать так означало бы «самому отказаться от привилегии», которой все вокруг пользуются, — и тем самым наказать не систему, а своего сына.

То есть Андрей Петрович поступил по логике человека своего круга: порядок он считал неправильным, но жить и растить сына ему приходилось внутри этого порядка, а потому он заранее дал сыну то, что считалось нормой дворянского «разумного устройства судьбы» — запись в гвардейский полк ради выслуги и будущего чина.