Что происходит, когда люди сближаются друг с другом, когда они становятся ближними по отношению друг к другу? Ведь это сближение происходит на уровне внутренней, духовной жизни человека, на уровне сознания, воли, чувств, то есть на том уровне, который именуется, по крайней мере, в христианской традиции, человеческой душой, которую мы называем, в широком смысле, внутренним человеческим миром.

Так что же означает сблизиться с человеком? А это означает: в этом внутреннем мире уступить ему часть пространства, часть места. За счет кого? За счет самого себя, за счет своего собственного Я. И когда мы внутри самого себя уступаем частицу этого внутреннего пространства нашему ближнему, то мы с ним сближаемся.

Опыт подсказывает, что ни физическое родство и ни штамп в паспорте не обеспечивают подлинной близости людей. Ведь нередко люди чувствуют себя совершенно одинокими, потерянными, непонятыми в своей собственной семье, в окружении своих физически, казалось бы, близких людей.

Ну, а там, где мы отдаем часть своего собственного Я другому: будь то отец или мать, муж и жена, брат или сестра, или коллега, или даже совершенно незнакомый человек, — там происходит нечто совсем иное: этот человек входит в мой мир, он становится частью моего внутреннего Я. И происходит подлинное сближение людей. Жизненный опыт свидетельствует, что такое сближение делает людей счастливыми, делает счастливыми и прочными семьи, делает нерасторжимой человеческую дружбу, является источником внутреннего духовного обогащения.

И что особенно ценно: более счастлив тот, кто дает, чем тот, кто принимает. Когда мы даем что-то человеку, то мы поневоле уступаем ему в своей собственной душе, в своем собственном внутреннем мире частицу для него, впускаем его в свою внутреннюю, скрытую от постороннего взгляда жизнь. Делаем его нашим ближним, а значит, и самих себя обогащаем, устанавливаем с этим человеком такой контакт, ценнее чего, пожалуй, нет ничего на свете. Ведь понятие человеческого счастья обусловлено системой человеческих отношений. И если эти человеческие отношения становятся просветленными этой внутренней, исходящей от сердца нашего близостью, то это и является условием подлинного и непреходящего человеческого счастья.

Кто-то из скептиков может сказать: "Да, простите, но ведь весь наш опыт свидетельствует о другом. Ведь мы становимся вроде бы как... как-то счастливыми, когда что-то приобретаем, что-то получаем: будь то деньги, вещи, власть, положение в обществе". А наиболее последовательные скептики скажут: "Это же вроде как-то в природу человеческую заложено, и ведь рука устроена так, что она к себе тянет, и ребенок в младенческом возрасте на себя одеяльце натягивает". Может ли быть построение человеческого счастья вопреки логике биологической жизни?

Отвечу однозначно: да, человеческое счастье строится вопреки логике наших физиологических инстинктов. Именно это, Человеческое, с большой буквы счастье и созидается в противоборстве с этой биологической логикой.

--------------------
Определите проблему, позицию автора.

0 0 Пожаловаться