Александр разослал в греческие города гонцов с требованием признать его богом. В Спарте Народное собрание дало лаконичный ответ: «Если Александр хочет быть богом, пусть будет им». Почему?

Ответ спартанцев был одновременно насмешкой, демонстрацией независимости и политически безопасной уступкой.

Речь идёт о последних годах жизни Александра Македонского, примерно о 324 г. до н. э., когда в греческих полисах обсуждалось оказание ему божественных почестей. По античной традиции, спартанец Дамис ответил на это требование примерно так: «Если Александр желает быть богом, пусть будет богом». Именно в такой форме фразу передаёт Плутарх. Penelope+1

Главный смысл здесь — ирония. Спартанцы фактически говорили: «Хочет называться богом — да пожалуйста. Нам от этого ни холодно ни жарко». Они не заявляли: «Мы признали, что Александр действительно бог». Формулировка специально перекладывала всё на самого Александра: он этого хочет — вот пусть им и будет. Поэтому внешне требование выполнено, но настоящего почтения в ответе почти нет.

Это очень характерный пример знаменитой лаконичной речи спартанцев. Лакония — область, где находилась Спарта, — дала само слово «лаконичный». Спартанская традиция ценила короткий, резкий ответ, в котором несколькими словами можно было выразить и презрение, и насмешку, и политическую позицию.

При этом за остроумием стоял вполне практический расчёт. Открыто ссориться с Александром было опасно. Несколькими годами раньше спартанский царь Агис III попытался поднять восстание против македонского господства и погиб; спартанское войско потерпело поражение при Мегалополе в 331 г. до н. э. К 324 г. до н. э. Александр был властителем огромной державы, и реально заставить его отказаться от подобных притязаний Спарта не могла. Формально согласиться ничего не стоило, а вступать из-за этого в новый конфликт было бессмысленно. Персей

Кроме того, выражение «признать богом» применительно к древним грекам не вполне следует понимать в современном религиозном смысле. Речь могла идти о предоставлении человеку божественных почестей и культа — постановке статуй, жертвоприношениях, особых церемониях и официальном решении полиса. Граница между героем, обожествлённым человеком и традиционным божеством в греческой религии была значительно менее жёсткой, чем может показаться современному человеку. Поэтому решение о божественных почестях одновременно являлось религиозным и политическим актом. UC Press E-Books Collection+1

Есть и ещё одна важная оговорка. Рассказ о том, что Александр прямо приказал всем греческим городам официально объявить его богом, известен по более поздним источникам, и историки спорят о том, насколько именно так всё происходило. Надёжнее говорить, что в 324–323 гг. до н. э. греческим городам стало известно о желании Александра получать божественные почести и многие из них пошли ему навстречу. Само спартанское изречение тоже дошло до нас в поздней литературной традиции, поэтому оно может быть не дословным протоколом заседания, а сохранённым или литературно обработанным афоризмом. Universität zu Köln

Таким образом, фраза «Если Александр хочет быть богом, пусть будет им» означала примерно: «Мы не собираемся спорить с могущественным завоевателем из-за его тщеславия; хотите формального решения — получите. Но относиться к этому всерьёз мы не обязаны». Именно поэтому ответ и прославился как образец спартанской лаконичности: несколько слов одновременно удовлетворяли требование Александра и высмеивали его.