В чем была "дивная прелесть" и "очарование" песен косцов? И.А. Бунин "Косцы"

В рассказе Бунина “Косцы” “дивная прелесть” и “очарование” песен косцов были не просто в красоте мелодии или в силе голоса. Их притягательность — в том, что песня звучала как естественная часть самой жизни, как дыхание леса и поля, и в ней вдруг открывалась целая Россия — простая, огромная, родная.

Во-первых, прелесть этих песен в их слитности с природой. Косцы поют не “для публики” и не напоказ: песня идёт вместе с работой, с ровным взмахом косы, с запахом трав, с полутенью лесной опушки. Поэтому она воспринимается как нечто первозданное: будто поёт не отдельный человек, а сама земля — через людей. Отсюда ощущение чистоты и какой-то особой правды: песня не выдумана, она “вырастает” из того, что вокруг.

Во-вторых, очарование — в простоте и естественности. В их пении нет вычурности, “учёности”, сценического мастерства. Но именно эта простота делает его сильным: каждое слово и каждый звук звучат прямо, без украшений, и поэтому глубоко трогают. Вроде бы поют обычные мужики, а получается высоко и по-настоящему.

В-третьих, важнейшая “дивная прелесть” — в сочетании печали и светлой силы. Бунин чувствует, что в песне есть грусть (о разлуке, о судьбе, о доле), но эта грусть не ломает, а наоборот — поднимает. Песня как будто признаёт боль и тяжесть жизни, но не жалуется и не унижается. В ней звучит внутренняя стойкость, спокойное принятие и одновременно широта души. Поэтому слушателю становится и горько, и радостно: горько — от узнаваемой тоски, радостно — от живой мощи народа.

В-четвёртых, их пение очаровывает чувством единства и общности. Косцы поют “вместе”, как одно целое. И это создаёт ощущение соборности: будто существует неразрывная связь между людьми, между поколениями, между человеком и родной землёй. Слушатель невольно включается в это общее чувство — и потому песня кажется “родной”, даже если ты посторонний.

Наконец, песня косцов для Бунина — это голос той России, которая жива в памяти и сердце: цельная, мощная, простая, с огромным запасом духовной красоты. Поэтому “дивная прелесть” и “очарование” заключаются в правдивости, природности, душевной широте и в той тихой, но несокрушимой силе, которая слышится в каждом напеве.