В стихотворении "К Чаадаеву" Пушкин напишет: "На обломках самовластья напишут наши имена". Стихотворение посвящено другу Пушкина. Получается, что деспотию и тиранию в России свергнут Пушкин и Чаадаев. Но у них не получится, потому что ...(почему?)

У Пушкина в строках «На обломках самовластья / Напишут наши имена» не совсем то значение, что именно Пушкин и Чаадаев лично свергнут деспотию.

Смысл скорее такой: если когда-нибудь в России рухнет самодержавие, то имена тех, кто мечтал о свободе, боролся за неё словом, убеждением, участием в вольнолюбивом движении, будут вспоминать с благодарностью. То есть «наши имена» — это имена людей одного круга, одного поколения, одной идеологической надежды. Пушкин обращается к Чаадаеву как к единомышленнику, но говорит шире — о молодом поколении дворян-либералов, будущих декабристах, людях, ждавших «минуты вольности святой».

Поэтому ответ на «почему у них не получится» такой: потому что Пушкин и Чаадаев не были реальными политическими вождями революции и не имели силы, способной разрушить самодержавие.

У них были убеждения, мечты, вольнолюбивые настроения, но не было ни армии, ни массового народного движения, ни политической организации, которая могла бы победить государственную машину. Российское самодержавие в то время было очень прочным: власть опиралась на армию, чиновничество, полицию, цензуру, дворянские привилегии и страх перед потрясениями.

Кроме того, исторически надежды этого поколения закончились поражением. Декабристы попытались выступить в декабре 1825 года, но восстание было подавлено. Пятеро руководителей были казнены, многие отправлены на каторгу и в ссылку. Пушкин лично не участвовал в восстании, хотя был духовно близок к вольнолюбивой среде. Чаадаев тоже не стал революционером-практиком: он был мыслителем, критиком российской действительности, но не организатором переворота.

Есть и ещё один важный момент: в самом стихотворении звучит не трезвый политический план, а романтическая вера. Пушкин пишет как молодой человек, которому кажется, что свобода близка, что достаточно благородного порыва, дружбы, чести, любви к Отечеству — и «звезда пленительного счастья» взойдёт. Но реальность оказалась сложнее: одной высокой мечты недостаточно, чтобы уничтожить тиранию.

Так что фразу можно продолжить так:

Но у них не получится, потому что они были поэт и философ, люди слова и идеи, а не руководители победившей революции; самодержавие оказалось сильнее их поколения, а попытка декабристов изменить строй была подавлена.