Что ты знаешь об истории карнавалов в России?

История карнавалов в России довольно своеобразна, потому что в России долгое время не существовало карнавала в классическом западноевропейском смысле — вроде венецианского или бразильского, с устойчивой городской традицией масок, костюмированных шествий и официального праздничного сезона перед Великим постом. Но были свои формы народного «карнавального» поведения: Масленица, святочные ряжения, скоморошество, ярмарочные гулянья, маскарады при дворе, а позже — советские демонстрации и современные городские фестивали.

Главный русский аналог карнавала — Масленица. Она существовала еще в дохристианской культуре восточных славян, а после крещения Руси была встроена в православный календарь как последняя неделя перед Великим постом. По смыслу она очень близка к европейскому карнавалу: это время еды, смеха, игр, переодеваний, нарушения обычного порядка, проводов зимы и подготовки к строгому посту. Люди катались с гор, устраивали кулачные бои, ходили в гости, ели блины, сжигали чучело Масленицы. Всё это имело черты ритуального «переворачивания мира»: шум, веселье, телесность, обилие еды, грубоватый юмор.

Еще одна важная линия — святочные ряжения. На Святки, то есть в период от Рождества до Крещения, люди переодевались в животных, нечистую силу, стариков, цыган, медведей, ходили по домам, пели, шутили, гадали, выпрашивали угощение. Это тоже очень похоже на карнавальную культуру: маска позволяла человеку временно выйти из своей обычной роли. Крестьянская девушка могла переодеться парнем, молодой парень — «старухой», обычный крестьянин — «чертом» или «барином». Такой праздник был одновременно веселым, страшноватым и магическим.

В Средневековой Руси большую роль играли скоморохи — странствующие музыканты, актеры, плясуны, шуты и дрессировщики. Они выступали на ярмарках, свадьбах, народных праздниках, высмеивали власть, духовенство, бытовые пороки. В них тоже было много карнавального: смех, пародия, гротеск, игра с социальными ролями. Но церковь относилась к скоморохам резко отрицательно, считая их выступления бесовскими и развращающими. В XVII веке, особенно при царе Алексее Михайловиче, скоморошество стали преследовать гораздо активнее: музыкальные инструменты уничтожали, представления запрещали. Это сильно повлияло на развитие русской праздничной культуры: в отличие от Европы, где городские карнавалы могли получать поддержку городских властей, в России многие народные формы смеховой культуры долго воспринимались как подозрительные.

Настоящие маскарады европейского типа появились в России в петровскую эпоху. Петр I стремился европеизировать быт знати, поэтому вводил ассамблеи, костюмированные праздники, шуточные шествия, фейерверки, публичные гулянья. При нем возникла культура официального светского веселья, которая была во многом заимствована из Европы. Особенно известны петровские «всешутейшие» церемонии и маскарады, где высмеивались старые порядки, церковная торжественность и боярская замкнутость. Это был уже не крестьянский обряд, а государственно-дворянский спектакль.

В XVIII веке, особенно при Анне Иоанновне, Елизавете Петровне и Екатерине II, придворные маскарады стали важной частью дворянской культуры. В Петербурге и Москве устраивались балы-маскарады, костюмированные вечера, театрализованные шествия. Маскарад был развлечением элиты, но постепенно проникал и в городскую среду. На таких балах участники надевали маски, исторические или фантастические костюмы, могли временно скрыть свое лицо и положение. Однако это всё равно было скорее придворное и дворянское развлечение, а не массовый народный карнавал.

В XIX веке карнавальные элементы особенно заметны в городских гуляньях, ярмарках, балаганах и маскарадах. Масленичные и пасхальные гулянья в Москве и Петербурге собирали огромное количество людей. На площадях ставили балаганы, качели, карусели, выступали акробаты, кукольники, фокусники, петрушечники. Для городской культуры XIX века это было очень важное явление: народный праздник соединял торговлю, театр, зрелище, еду и социальное смешение. На гулянья приходили и простые горожане, и купцы, и дворяне. Особенно известны были гулянья на Девичьем поле в Москве, на Адмиралтейской площади в Петербурге, а также нижегородская ярмарочная культура.

При этом слово «карнавал» в России долго оставалось скорее иностранным термином. Чаще говорили «маскарад», «гулянье», «ряженье», «балаган», «ярмарка», «Масленица». Западный карнавал ассоциировался прежде всего с Италией, Францией, позднее с Латинской Америкой. Русская традиция была менее городской и менее институционализированной, зато очень сильной в обрядовом и народном смысле.

После революции 1917 года отношение к старым праздникам изменилось. Советская власть боролась с религиозными и «буржуазными» формами культуры, но полностью отказаться от массового праздника не могла. Поэтому возникла новая форма карнавальности — советские шествия, демонстрации, физкультурные парады, театрализованные праздники. Особенно в 1920-е годы были популярны массовые инсценировки, революционные карнавалы, антирелигиозные шествия, «красные масленицы», праздники труда. Старые символы заменялись новыми: вместо проводов зимы или религиозного календаря — революция, индустриализация, коллективизация, труд, армия, техника.

Советские праздники часто имели карнавальные черты, но были гораздо более управляемыми. В классическом карнавале есть стихия, смех, переворачивание порядка, насмешка над властью. В советском массовом празднике, наоборот, власть сама организовывала зрелище и задавала его смысл. Демонстрации 1 Мая и 7 ноября включали костюмы, плакаты, макеты заводов, тракторов, ракет, сатирические фигуры врагов, но всё это работало на официальную идеологию. Получался своеобразный «карнавал сверху».

Тем не менее народные праздники не исчезли. Масленица продолжала жить, хотя иногда в ослабленной или переосмысленной форме. В деревнях сохранялись гулянья, катания, блины, сожжение чучела. В городах со временем Масленицу стали возрождать как фольклорный и семейный праздник. Особенно активно это стало происходить уже в позднесоветское и постсоветское время.

В постсоветской России началось более открытое возрождение городских фестивалей и карнавальных шествий. В разных городах стали проводить праздники с костюмированными колоннами, историческими реконструкциями, фестивалями национальных культур, уличными театрами. Масленица снова стала официально поддерживаемым городским событием: с ярмарками, сценами, народными играми, блинами и сожжением чучела. Появились и карнавалы в более западном смысле — например, фестивальные шествия, детские карнавалы, новогодние костюмированные праздники, уличные парады.

Отдельно стоит сказать о новогодней культуре. В России Новый год фактически стал главным светским праздником XX века. Детские елки, костюмы снежинок, зайчиков, пиратов, мушкетеров, Бабы-яги, Деда Мороза и Снегурочки — это тоже форма карнавальной традиции. Она не называется карнавалом в строгом смысле, но в ней есть главное: переодевание, игра, временное превращение, сказочный мир и выход из повседневности.

Таким образом, история карнавалов в России — это не история одного непрерывного института, как в Венеции или Рио-де-Жанейро, а история разных праздничных форм. В народной культуре это Масленица, Святки, ряженые, скоморохи и ярмарки. В дворянской культуре — маскарады и балы. В советскую эпоху — организованные массовые шествия и идеологические праздники. В современной России — смесь фольклорных гуляний, городских фестивалей, реконструкций, новогодних костюмированных праздников и заимствованных карнавальных форм.

Главная особенность России в том, что карнавальность здесь чаще была связана не с отдельным словом «карнавал», а с более широким явлением народного праздника: шумного, обрядового, смешного, иногда грубого, иногда официально контролируемого, но всегда дающего людям возможность хотя бы ненадолго выйти за пределы обычной жизни.