Помогите с переводом: That night we went on again with the moon, carrying as many melons as we could with us. As we ascended we found the air grow cooler and cooler, which was a great relief to us, and at dawn, so far as we could judge, we were not more than about a dozen miles from the snow line. Here we found more melons, and so had no longer any anxiety about water, for we knew that we should soon get plenty of snow. But the ascent had now become very precipitous, and we made but slow progress, not more than a mile an hour. Also that night we ate our last morsel of biltong. As yet, with the exception of the pauw, we had seen no living thing on the mountain, nor had we come across a single spring or stream of water, which struck us as very odd, considering the snow above us, which must, we thought, melt sometimes. But as we afterwards discovered, owing to a cause which it is quite beyond my power to explain, all the streams flowed down upon the north side of the mountains. Now we began to grow very anxious about food. We had escaped death by thirst, but it seemed probable that it was only to die of hunger. The events of the next three miserable days are best described by copying the entries made at the time in my note-book. 21st May. - Started 11 a.m., finding the atmosphere quite cold enough to travel by day, and carrying some water-melons with us. Struggled on all day, but found no more melons, having evidently passed out of their district. Saw no gram of any sort. Halted for the night at sundown, having had no food for many hours. Suffered much during the night from cold. 22nd. — Started at sunrise again, feeling very faint and weak. Only made about five miles a day; found some patches of snow, of which we ate, but nothing else. Camped at night under the edge of a great plateau. Cold bitter. Drank a little brandy each, and huddled ourselves together, each wrapped up in his blanket to keep ourselves alive. Are now suffering frightfully from starvation and weariness. Thought that Ventvogel would have died during the night. 23rd. - Struggled forward once more as soon as the sun as well up, and had thawed our limbs a little. We are now in a dreadful plight, and I fear that unless we get food this will be our last day's journey. But little brandy left. Good, Sir Henry, and Umbopa bear up wonderfully, but Ventvogel is in a very bad way. Like most Hottentots, he cannot stand cold. Pangs of hunger are not so bad but have a sort of numb feeling about the stomach. Others say the same.

В ту ночь, дождавшись восхода луны, мы снова двинулись в путь, захватив с собой столько дынь, сколько смогли унести. По мере подъёма воздух становился всё прохладнее и прохладнее, что приносило нам огромное облегчение. К рассвету мы, насколько могли судить, находились не более чем в двенадцати милях от границы вечных снегов. Здесь нам попалось ещё несколько дынь, и теперь мы уже не тревожились из-за воды, поскольку знали, что вскоре доберёмся до снега, которого там будет вдоволь.

Однако склон стал теперь очень крутым, и продвигались мы медленно, проходя не более мили в час. В ту же ночь мы доели последний кусочек бильтонга — вяленого мяса. До сих пор, если не считать пау — африканской дрофы, — мы не встретили на горе ни одного живого существа. Не попалось нам также ни единого родника или ручья, что казалось весьма странным, если принять во внимание лежавшие выше снега, которые, как мы полагали, должны были время от времени таять. Но впоследствии мы обнаружили, что по какой-то причине, объяснить которую я совершенно не в силах, все потоки стекали по северной стороне гор.

Теперь нас начала всерьёз тревожить нехватка пищи. Мы избежали смерти от жажды, но, судя по всему, лишь для того, чтобы умереть от голода. Лучше всего о событиях последующих трёх мучительных дней расскажут записи, сделанные тогда в моей записной книжке.

21 мая. Вышли в одиннадцать часов утра, поскольку воздух стал достаточно холодным, чтобы можно было путешествовать днём. Взяли с собой несколько дынь. С трудом шли весь день, но больше дынь не нашли — очевидно, мы покинули местность, где они росли. Не увидели никакой растительности. На закате остановились на ночлег. К тому времени мы уже много часов ничего не ели. Ночью сильно страдали от холода.

22 мая. Снова вышли на рассвете, чувствуя сильную слабость и изнеможение. За весь день прошли лишь около пяти миль. Нашли несколько участков снега, который и ели, но больше ничего не обнаружили. На ночь расположились под краем огромного плоскогорья. Холод невыносимый. Выпили по глотку бренди и, завернувшись каждый в своё одеяло, тесно прижались друг к другу, чтобы не замёрзнуть насмерть. Теперь мы ужасно страдаем от голода и усталости. Я думал, что Вентфогель не переживёт эту ночь.

23 мая. Снова с трудом двинулись вперёд, как только солнце поднялось достаточно высоко и немного отогрело наши окоченевшие тела. Мы находимся в отчаянном положении, и я боюсь, что, если нам не удастся найти пищу, сегодняшний переход станет для нас последним. Бренди почти не осталось. Гуд, сэр Генри и Умбопа держатся удивительно стойко, но Вентфогель совсем плох. Как и большинство готтентотов, он плохо переносит холод. Муки голода теперь не так сильны, однако в желудке появилось какое-то онемение. Остальные говорят, что чувствуют то же самое.