Какое значение для дальнейшего развития России имели итоги Северной войны и провозглашение империи?

Коротко: победа в Северной войне (Ништадт, 1721) и провозглашение Российской империи закрепили превращение России из восточноевропейского царства в одну из «великих держав» Европы. Это изменило географию, экономику, армию, систему управления и саму идеологию власти.

Что именно изменилось и почему это важно

1. Выход к Балтике и «окно в Европу».
   Россия получила Ингерманландию, Эстляндию, Лифляндию и часть Карелии с Выборгом. Это дало круглогодичные балтийские порты (Кронштадт, Ревель/Таллин), новую столицу Санкт-Петербург и резкое удешевление внешней торговли. Экспорт хлеба, льна, пеньки, леса, железа пошёл напрямую на западные рынки, что подтолкнуло рост мануфактур и судостроения.

2. Регулярная армия и флот — не эпизод, а институт.
   Война потребовала постоянной рекрутской системы, артиллерии, инженерных войск и океанского флота. После 1721 г. это стало нормой: Кронштадт как базовый порт, верфи, офицерский корпус, военная наука. Военная мощь закрепила новый статус державы в европейской политике XVIII века.

3. Реформа управления и бюрократическая «машина».
   Переход от приказов к коллегиям, учреждение Сената, прокуратуры и Табели о рангах (1722) создали вертикаль, где служба — путь к карьере и дворянству. Это ускорило «раскрепощение талантов» внутри служилых сословий (в т. ч. выходцев «не знатного рода»), но одновременно усилило государственный контроль и бюрократизацию.

4. Имперский титул — юридический и символический «апгрейд».
   Титул императора легитимировал абсолютизм и поставил российского монарха в протокольный ряд с Габсбургами и другими европейскими дворами. Это облегчало династические браки, союзы и переговоры, закрепив за Россией место в «концерте держав».

5. Смена внешнеполитической оптики.
   Центр тяжести сместился к Северо-Западу и Балтике. Россия стала системным игроком в европейских коалициях, участвовала в разграничении влияния в Польше, на Севере и впоследствии активнее двинулась к Чёрному морю — уже с позиции признанной великой силы.

6. Экономический импульс и «государственный протекционизм».
   Спрос флота и армии тянул за собой металлургию Урала (Демидовы), текстиль, канатные и парусные фабрики. Государство стимулировало частные и казённые мануфактуры, приглашало иностранцев, вводило тарифную защиту. Петербургский регион стал новой «витриной» и узлом торговли.

7. Европеизация институтов и культуры.
   Школы навигации и артиллерии, гражданский шрифт, регулярная пресса, Академия наук — всё это было не просто «витриной», а инфраструктурой модернизации, связавшей образование, науку и бюрократию с практическими задачами государства.

8. Интеграция новых земель и элит.
   Прибалтика вошла в состав империи с сохранением многих местных порядков; балтийско-немецкая знать и специалисты стали заметной частью имперской службы — в армии, флоте, администрации, науке.

Издержки и противоречия

— Цена победы — колоссальная мобилизация ресурсов: рост налогов (подушная подать), рекрутчина, «приписные» и «посессионные» крестьяне на заводах. Это усилило крепостные практики и социальное давление на деревню.
— Бюрократизация и милитаризация жизни делали модернизацию «сверху» эффективной, но жёсткой; многие изменения держались на волевой власти центра.
— Смещение столицы в Петербург усилило разрыв «столица — внутренняя Россия» и закрепило ориентир на внешние рынки, что делало страну чувствительнее к европейской конъюнктуре.

Итог

Итоги Северной войны и провозглашение империи зафиксировали качественный скачок: Россия получила морские ворота, устойчивую военную силу, обновлённую систему управления и международный статус великой державы. Это задало траекторию всего XVIII века: экспансия, участие в европейской политике, экономический рост на базе протекционизма и госсектора — при сохранении (и даже усилении) крепостнических ограничений и высокой «цены государства» для общества.