Почему римский историк Тацит считал время правления Траяна "годами редкого счастья"?

Тацит называл время правления Траяна «годами редкого счастья» прежде всего потому, что видел в нем резкий контраст с предыдущей эпохой страха, доносов и произвола.

Для Тацита опыт конца I века был очень тяжелым. Он пережил правление Домициана, когда сенат был унижен, свободное слово опасно, а подозрительность императора отравляла политическую жизнь. Для римского аристократа и сенатора это было не просто неудобное время, а почти нравственная катастрофа: достойные люди молчали из страха, карьера зависела не от доблести, а от осторожности и угождения, а государственная жизнь потеряла нормальный, «здоровый» порядок.

После убийства Домициана и особенно с приходом Траяна ситуация, с точки зрения Тацита, изменилась. Он прямо пишет о редком счастье как о времени, когда стало возможно соединить вещи, которые обычно не уживаются: принципат и свободу. Это очень важная для него мысль. Тацит не мечтал просто об уничтожении императорской власти. Он понимал, что старая республика уже не вернется в прежнем виде. Но при хорошем правителе, как ему казалось, можно было хотя бы частично восстановить достоинство сената, безопасность граждан и возможность говорить и думать без постоянного ужаса.

Траян производил именно такое впечатление. Его правление казалось:

— умеренным, без тиранической подозрительности;
— уважительным к сенату и традиционным римским элитам;
— более законным и предсказуемым;
— свободным от атмосферы массового страха, характерной для дурных императоров;
— благоприятным для общественной и политической жизни.

Кроме того, важен и моральный образ самого Траяна. В глазах Тацита это был не замкнутый деспот, а деятельный, дисциплинированный, «правильный» правитель, который служит государству, а не ставит себя выше него. На фоне Калигулы, Нерона, Домициана и вообще традиции дурных цезарей такой император казался почти исключением.

Поэтому «годы редкого счастья» у Тацита — это не просто похвала благополучию или военным успехам. Речь у него прежде всего о политическом и нравственном облегчении: после периода тирании люди снова почувствовали, что можно жить без постоянного страха и что власть хотя бы в какой-то мере совместима с достоинством, законом и свободой слова. Именно эта редкость и делает счастье «редким».