По роману "Война и мир" почему русские войска под аустерлицем бежали, а по бородином выстояли?

В романе Толстого разница между Аустерлицем и Бородином не в том, что «русские стали храбрее», а в том, как устроены цель, руководство и внутреннее состояние армии — и как солдат чувствует смысл происходящего.

1) Аустерлиц: война «чужая» и план «умный», но не живой

Под Аустерлицем Толстой показывает армию, которая воюет как будто не изнутри своей необходимости.

Главное — отсутствие ясного, личного смысла для большинства людей.
Это поход союзников, сложная политика, договоры, чужие интересы. Простому солдату и даже многим офицерам трудно ответить: «ради чего именно мы сейчас умираем?» На уровне настроения это превращается в внутреннюю неуверенность. Толстой постоянно подчеркивает: война выигрывается не «правильным планом», а состоянием духа, а он там раздвоен и колеблется.

Ставка на штабную комбинацию, а не на реальную ситуацию.
Аустерлиц в романе — торжество теории: диспозиции, красивые расчёты, уверенность в схеме. Но на поле боя всё ломается: туман, несогласованность, запаздывающие приказы, неверные сведения. Когда солдат не понимает общей картины и видит только хаос вокруг, дисциплина держится лишь на ощущении, что «всё правильно и нас ведут». Как только это ощущение рушится, начинается распад.

Командование и «дух верхов» не объединяют армию.
Толстой противопоставляет «парадность» и самолюбование верхов (включая атмосферу при дворе и среди части генералитета) реальной солдатской правде. Внутренний тон задаётся тщеславием, карьерой, желанием блеснуть перед союзниками. Это передаётся вниз как фальшь. А фальшь в критический момент превращается в паническое «каждый сам за себя».

Психология поражения: когда ломается центр — бегут не от врага, а от бессмысленного ужаса.
В романе бегство под Аустерлицем — не «трусость русских», а закономерный итог: нет ясной опоры, нет единого чувства правоты и необходимости, управление рассыпается — и человек спасает жизнь, потому что не видит, за что её отдавать.

2) Бородино: война «своя», смысл понятен каждому

На Бородинском поле Толстой показывает прямо противоположную ситуацию: цель войны не надо объяснять.

Это оборона дома и страны.
Даже если солдат не рассуждает словами «патриотизм», он телом чувствует: враг пришёл на нашу землю, позади — Москва, семьи, привычная жизнь. Это даёт то, что у Толстого важнее любых планов: внутреннюю твёрдость и простую ясность «стоять надо».

Общее настроение — не блеск, а суровая решимость.
Перед Бородином в романе нет ощущения парада. Наоборот, в воздухе — тяжесть, труд, готовность к смерти. И именно это Толстой считает настоящей силой: не «геройство на показ», а молчаливая, упрямая готовность выдержать.

Кутузов как символ совпадения армии и правды войны.
Толстой не делает из Кутузова «гения-стратега», который просчитывает всё как на шахматной доске. Его сила — в другом: он чувствует пределы управления и не ломает армию теорией. Он выражает то, что уже есть в войсках: народную волю стоять. Поэтому его присутствие воспринимается как естественное и «своё», а не как навязанная сверху схема.

Даже хаос боя не превращается в распад, потому что есть внутренняя опора.
На Бородине тоже путаница, страшные потери, неясность, где успех, где провал. Но ключевое — психологическое: человек может терпеть хаос, если смысл ясен. Тогда он держится за ближайшее: за полк, за батарею, за товарищей, за позицию, которую «нельзя отдать». Эта «упёртость» и создаёт стойкость.

3) Ещё один важный момент у Толстого: разная «интонация» победы и поражения

Толстой показывает, что под Аустерлицем армия как бы живёт чужим ожиданием: «сейчас будет красивая победа по плану». И когда это ожидание рушится, рушится и человек.

Под Бородином ожидание другое: никто не обещает лёгкой победы, все внутренне готовы к худшему. Поэтому удар не превращается в моральную катастрофу. Люди не «ломаются» от того, что страшно, потому что они изначально стоят в страшном.

Итог

Под Аустерлицем русские войска бежали в романе потому, что война воспринималась как чужая и непонятная, командование жило схемой и тщеславием, управление рассыпалось — и вместе с ним рассыпался смысл, удерживающий людей.
Под Бородином выстояли потому, что война стала своей и очевидной по цели, армия была внутренне собрана общей необходимостью, а руководство (в лице Кутузова) не подменяло реальную волю войска искусственной «умной» комбинацией.