В дурном обществе. Рассказ о встрече повзрослевших Валека и Васи. Написать продолжение рассказа.

Прошло много лет с тех пор, как Вася в последний раз видел Валека. Старый замок давно опустел, часовня разрушилась еще сильнее, а о Тыбурции Драбе в городе вспоминали уже как о странной легенде. Только Вася не мог забыть ни его громкого голоса, ни грустных глаз Маруси, ни своей детской дружбы с мальчиком, которого когда-то все называли нищим и бродягой.

Однажды осенью Вася приехал в родной город. Теперь он был уже взрослым человеком. После смерти отца дом перешел к нему, но Вася редко бывал в этих местах. Город показался ему меньше, чем в детстве. Улицы стали теснее, сад — не таким большим, а старые знакомые лица почти исчезли.

Вечером Вася пошел к кладбищу. Он часто вспоминал маленькую Марусю и хотел навестить ее могилу. Небо было серым, над землей стелился туман, и мокрые листья липли к сапогам. Подойдя к ограде, Вася заметил человека, стоявшего у маленького холмика. Незнакомец был высокий, худой, в темном поношенном пальто. Он стоял неподвижно, держа в руках простые полевые цветы.

Вася остановился. Что-то знакомое было в наклоне его головы, в тонких чертах лица, в задумчивом взгляде. Незнакомец обернулся, и сердце Васи дрогнуло.

— Валек? — тихо произнес он.

Человек долго смотрел на него, будто не веря своим глазам. Потом его лицо изменилось: строгие черты смягчились, и в глазах мелькнуло то самое детское выражение, которое Вася помнил много лет.

— Вася… — сказал он. — Неужели это ты?

Они подошли друг к другу и крепко пожали руки. Сначала оба молчали. Слишком много лет лежало между ними, слишком много воспоминаний поднялось сразу.

— Я часто думал о тебе, — сказал Вася. — Я не знал, жив ли ты, где ты.

— Я тоже вспоминал тебя, — ответил Валек. — Особенно тогда, когда было трудно. Ты был первым человеком из “вашего” мира, который не отвернулся от нас.

Вася опустил глаза. Ему стало стыдно, как и когда-то в детстве. Он вспомнил, что его дружба с Валеком была чистой и искренней, но все же он вернулся в теплый дом, к отцу, к будущему. А Валек ушел в неизвестность с Тыбурцием, без защиты, без имени, без места в жизни.

— Как сложилась твоя судьба? — спросил Вася.

Валек посмотрел на могилу Маруси.

— По-разному. После смерти Маруси отец долго не мог оставаться здесь. Мы ушли из города. Сначала скитались. Потом он нашел работу у одного старого учителя. Тыбурций умел удивлять людей: все считали его бродягой, а он знал книги лучше многих образованных господ. Он учил меня читать, думать, не бояться бедности и не продавать свою совесть.

— Он жив? — осторожно спросил Вася.

Валек покачал головой.

— Нет. Уже несколько лет как нет. Перед смертью он просил меня не держать зла на людей. Говорил, что злость делает бедного еще беднее. Я стал учителем в маленьком селе. Учу таких же ребят, каким был сам: оборванных, голодных, никому не нужных.

Вася слушал его и чувствовал глубокое уважение. Перед ним стоял уже не мальчик из подземелья, а человек, который прошел через тяжкие испытания и не ожесточился.

— А ты? — спросил Валек. — Ты стал судьей, как твой отец?

— Нет, — ответил Вася. — Я долго не знал, кем хочу быть. Но после нашей дружбы я уже не мог спокойно смотреть на чужую беду. Я стал юристом. Помогаю тем, кого некому защитить.

Валек впервые улыбнулся.

— Значит, Маруся не зря жила на свете, — сказал он тихо.

Эти слова больно отозвались в сердце Васи. Он посмотрел на маленькую могилу. Ему показалось, что перед ним снова стоит бледная девочка с большими печальными глазами и слабой улыбкой.

— Я часто виню себя, — признался Вася. — Тогда я был ребенком и многого не понимал. Но мне кажется, я мог сделать больше.

— Нет, — мягко сказал Валек. — Ты сделал самое важное. Ты увидел в нас людей. Для Маруси это было счастьем. Она верила тебе. А для меня твоя дружба стала доказательством, что не все богатые и сытые жестоки.

Они долго стояли рядом. Над кладбищем темнело. Ветер шевелил сухую траву, и казалось, сама тишина слушает их разговор.

Потом Вася сказал:

— Останься в городе хотя бы на несколько дней. Мы поговорим обо всем. Я хочу помочь твоей школе.

Валек хотел отказаться, но Вася остановил его:

— Не из жалости. Ради памяти Маруси. Ради тех детей, которым сейчас так же холодно и страшно, как когда-то было вам.

Валек внимательно посмотрел на него и медленно кивнул.

— Тогда я приму помощь. Не для себя — для них.

На следующий день они вместе пошли к старому замку. От него почти ничего не осталось. Камни поросли мхом, провалы подземелья засыпало землей, и только ветер гулял среди развалин. Вася и Валек стояли молча, каждый вспоминая свое детство.

— Здесь я впервые понял, что мир не делится просто на хороших и плохих, — сказал Вася. — Иногда “дурным обществом” называют тех, кто просто несчастен.

— А иногда в приличном обществе бывает больше жестокости, чем среди бедняков, — добавил Валек.

Они вышли из развалин уже ближе к вечеру. Солнце садилось, окрашивая город мягким золотым светом. Васе показалось, что вместе с этой встречей вернулась какая-то важная часть его души, потерянная в детстве.

Через несколько месяцев в селе, где учил Валек, появилась маленькая школа с теплой печкой, книгами и чистыми партами. На одной из полок стояла простая деревянная рамка, а в ней — рисунок: маленькая девочка с цветами в руках. Под рисунком было написано: “В память о Марусе”.

Валек учил детей грамоте, а Вася помогал защищать бедных и обиженных. Они не виделись часто, но уже знали, что их детская дружба не исчезла. Она стала крепче, потому что прошла через годы, боль и разлуку.

И каждый раз, когда Вася вспоминал старое подземелье, он думал не только о грусти. Он думал о том, что даже в самом темном месте может родиться светлая дружба, если человек сумеет увидеть в другом не бедняка, не бродягу, не чужого, а живую душу.