Прочитайте текст, вставьте пропущенные буквы, расставьте знаки препинания. Объясните всю орфографию. Все сроки вышли. Тянуть дальше было нельзя. И вот 25 апреля 1910 года Анна Андреевна Горенко и Николай Степанович Гумилев обвенчались в Никольской церкви села Никольская Слободка под Киевом. Прошло более трех лет с момента, когда Гумилев просил руки Анны. Хрупкая, стройная девушка становится женой поэта. Но она и сама поэт! И разве не знала, не предвидела Анна судьбу этого брака, свою судьбу, судьбу мужа? Что волею времени, чудовищно нелепо совпавших неблагоприятных обстоятельств, направляемая большевиками внутренняя орда переломает хребет царствующей династии, а потом и самой Российской империи?! И пойдет крушить, громить, грабить?! И что она сама, Анна Ахматова, поэт, женщина с царственной осанкой и такой же душой, менее чем через десять лет будет ввергнута в пучину жесточайших испытаний?! По пути в церковь Анна стала рассказывать Гумилеву свой сон. Ей привиделось, что будет жить она в убогой обстановке, одна-одинешенька, ветхое единственное одеяло, дырявый диван, изношенный узорчатый халат, который в течение долгого времени будет ее единственной домашней одеждой. «Брось это, хандра», — сказал на это Гумилев. «Подожди, нас ждет Париж, Италия. Все пройдет». Анна задумалась. Всегдашняя печаль не сходила с ее лица. Будучи в подвенечном наряде, она казалась еще печальней. Лишь глаза блестели, делая ее лицо прекрасным и одухотворенным. Анна не ошиблась в своем пророчестве. Будет, будет лучшая поэтесса России через годы бедна привычной бедностью, от которой даже не попытается избавиться, а ее единственной утварью станет потертый чемоданчик, набитый блокнотами, стоящий в углу наготове, как и вся громадная держава-колония, где все население, как будто в каком-то кошмарном творении западника-пессимиста, выстроилось в очереди в тюрьму, лагеря, колонии... В очереди на расстрел. Но тогда, в 1910 году, был апрель, мир был наполнен солнечным светом, чернобородые мужики, завидев свадебный кортеж, радостно махали шапками.

Вот исправленный текст с расставленными знаками препинания и объяснением орфографии:

Исправленный текст:

Все сроки вышли. Тянуть дальше было нельзя.
И вот, 25 апреля 1910 года, Анна Андреевна Горенко и Николай Степанович Гумилёв обвенчались в Никольской церкви села Никольская Слободка под Киевом.
Прошло более трёх лет с того момента, когда Гумилёв просил руки Анны.
Хрупкая, стройная девушка становится женой поэта. Но она и сама — поэт!
И разве не знала, не предвидела Анна судьбу этого брака, свою судьбу, судьбу мужа?
Что волею времени, чудовищно, нелепо совпавших неблагоприятных обстоятельств, направляемая большевиками внутренняя орда переломает хребет царствующей династии, а потом — и самой Российской империи?!
И пойдёт крушить, громить, грабить?!
И что она сама, Анна Ахматова, поэт, женщина с царственной осанкой и такой же душой, менее чем через десять лет будет ввергнута в пучину жесточайших испытаний?!

По пути в церковь Анна стала рассказывать Гумилёву свой сон.
Ей привиделось, что будет жить она в убогой обстановке, одна-одинёшенька: ветхое единственное одеяло, дырявый диван, изношенный узорчатый халат, который в течение долгого времени будет её единственной домашней одеждой.
— «Брось это, хандра», — сказал на это Гумилёв. — «Подожди, нас ждёт Париж, Италия. Всё пройдёт».

Анна задумалась. Всегдашняя печаль не сходила с её лица.
Будучи в подвенечном наряде, она казалась ещё печальнее.
Лишь глаза блестели, делая её лицо прекрасным и одухотворённым.

Анна не ошиблась в своём пророчестве.
Будет, будет лучшая поэтесса России через годы бедна привычной бедностью, от которой даже не попытается избавиться,
а её единственной утварью станет потертый чемоданчик, набитый блокнотами, стоящий в углу наготове —
как и вся громадная держава-колония, где всё население, как будто в каком-то кошмарном творении западника-пессимиста, выстроилось в очереди —
в тюрьму, лагеря, колонии... В очереди на расстрел.

Но тогда, в 1910 году, был апрель, мир был наполнен солнечным светом,
чернобородые мужики, завидев свадебный кортеж, радостно махали шапками.

Объяснение орфографии и пунктуации:

1. Гумилёв, Ахматова, Киев, Россия — имена собственные, пишутся с прописной буквы.

2. 1910 года, 25 апреля — числительное и существительное, оформлены в форме родительного падежа.

3. И вот, 25 апреля 1910 года, — обособлено запятыми как вводное уточнение даты.

4. поэт — без мягкого знака, так как слово мужского рода.

5. волею времени — творительный падеж, «воля» — ж. р.

6. чудовищно, нелепо совпавших — однородные обстоятельства, разделены запятой.

7. а потом — и самой Российской империи — тире обозначает усиление, уточнение.

8. одна-одинёшенька — сложное слово с повтором, дефис обязателен.

9. всё пройдёт, ждёт, блестели, одухотворённым — пишется с «ё», чтобы точно передать произношение и избежать омографов.

10. ветхое, дырявый, изношенный, узорчатый — прилагательные с суффиксами качественных признаков.

11. — «Брось это, хандра», — сказал на это Гумилёв. — прямая речь с внутренним авторским пояснением, оформлена тире и кавычками.

12. через годы бедна привычной бедностью — без запятой, так как сказуемое выражено прилагательным.

13. держава-колония — через дефис, сложное существительное.

14. как будто в каком-то кошмарном творении западника-пессимиста — союз «как будто» вводит сравнительный оборот, выделен запятыми.

15. в очереди — в тюрьму, лагеря, колонии... — тире перед пояснением, многоточие передаёт незавершённость, эмоциональность.

16. всё население — местоимение «всё» пишется с «ё».

17. чернобородые мужики, завидев свадебный кортеж, радостно махали шапками — деепричастный оборот «завидев свадебный кортеж» обособляется запятыми.

Таким образом, исправленный текст не только восстанавливает правильное написание слов и пунктуацию, но и передаёт эмоционально-исторический тон повествования о судьбе Анны Ахматовой и Николая Гумилёва.