- Всем ты, Ёж хорош и пригож, да вот колючки тебе не к лицу! - А что, Лиса, я с колючками некрасивый, что ли? - Да не то, чтобы некрасивый... - Может, я с колючками неуклюжий? - Да не то, чтобы неуклюжий... - Так какой же я такой, с колючками-то? - Да какой-то ты с ними, брат, несъедобный!.. Придумайте продолжение диалога

— Несъедобный?.. Это как это — несъедобный?
— А вот так, Ёж. С виду-то ты ничего, даже миленький. Но как подумаешь… зубы об тебя поломаешь, язык исколешь — и аппетит как рукой снимает.
— Значит, дело не во мне, а в твоём аппетите?
— Да при чём тут аппетит! Я, может, культурно подхожу. Сначала посмотрю, приценюсь… а потом уже понимаю: нет, не моё.
— А если я колючки сниму?
— Снимешь — простудишься. И вообще, кто тебя без колючек узнает? Будешь как… комочек.
— Комочек — это хорошо. Комочек можно погладить.
— Комочек можно и съесть, — вздохнула Лиса и облизнулась, будто просто так.
— Ага! Вот ты где проговорилась. Значит, колючки мне “не к лицу” не потому, что некрасиво, а потому что неудобно тебе!
— Ой, какие мы догадливые…
— Так ты мне, Лиса, прямо скажи: тебе хочется, чтобы я был удобным?
— Ну… если честно, да. Удобным, мягким, нежным. Чтобы раз — и готово.
— А мне хочется быть живым. Понимаешь разницу?
— Понимаю, — сказала Лиса и села на хвост, будто ей вдруг стало скучно. — Только живые иногда бывают… слишком колючие. Даже словами.
— Это потому что некоторые слишком зубастые.

Лиса прищурилась:
— Слушай, Ёж, а ты правда считаешь, что от колючек одна польза?
— Конечно. От них я — я.
— Тогда почему ты спрашиваешь, какой ты с колючками?
— Потому что ты сказала, что мне они “не к лицу”. Я подумал: вдруг я и правда что-то делаю не так.
— Нет, — призналась Лиса. — Ты всё делаешь так. Это я делаю не так: хочу, чтобы мир был удобным… для меня.

Ёж помолчал, потом тихо сказал:
— Лиса, а тебе самой не надоело всё время думать, что можно съесть, что нельзя?
— А что мне ещё думать?
— Например, с кем можно поговорить.

Лиса отвела взгляд:
— С тобой, что ли?
— А почему бы нет? Я несъедобный — значит, безопасный.
— Хитро, — усмехнулась Лиса. — Ты хочешь, чтобы я тебя не ела, а слушала?
— Я хочу, чтобы ты перестала мерить всех животами.
— А ты перестань мерить меня зубами, — огрызнулась Лиса, но без злости.

Ёж кивнул:
— Договорились. Только условие одно: больше не говори “не к лицу”.
— А что говорить?
— Говори как есть.

Лиса помолчала, потом сказала прямо:
— Как есть… Ты с колючками мне не по зубам. И поэтому я злюсь.
— А я с колючками себе по душе. И поэтому я не боюсь.

Лиса поднялась:
— Ладно, Ёж. Будь себе по душе. Только учти: в лесу не все такие разговорчивые.
— А ты учти: в лесу не все такие съедобные, как тебе кажется.

Лиса уже собиралась уйти, но обернулась:
— Слушай… а если я просто хочу… не есть. Иногда.
— Тогда приходи, — сказал Ёж. — Поговорим. Я колючки прятать не буду.
— И правильно, — буркнула Лиса. — А то я бы тебя не узнала… комочек.

И ушла, стараясь не показывать, что улыбнулась.