...Настоящий кризис не есть предсмертная агония западной культуры и общества, то есть кризис не означает ни разрушения, ни конца их исторического существования. Основанные лишь на биологических аналогиях, все подобные теории беспочвенны. Нет ни единого закона, согласно которому каждая культура проходила бы стадии детства, зрелости и смерти. Ни одному из приверженцев этих очень старых теорий не удалось показать, что же разумеется под детством общества или под старением культуры; каковы типичные характеристики каждого из возрастов; когда и как умирает данное общество и что значит смерть общества и культуры вообще.
Во всех отношениях теории, о которых идёт речь, — это простые аналогии, состоящие из неопределённых терминов, несуществующих универсалий, бессмысленных заявок. Они ещё менее убедительны, утверждая, что западная культура достигла последней стадии старения и сейчас находится в предсмертной агонии. Не пояснено при этом ни само значение «смерти» западной культуры, и не приведены какие-либо доказательства.
...Точно так же как замена одного образа жизни у человека на другой вовсе не означает его смерти, так и замена одной фундаментальной формы культуры на другую не ведёт к гибели того общества и его культуры, которые подвергаются трансформации. В западной культуре конца Средних веков таким же образом произошла смена одной фундаментальной социально-культурной формы на другую... И тем не менее такое изменение не положило конца существованию общества. После хаоса переходного периода в конце Средних веков западная культура и общество демонстрировали в течение пяти веков всё великолепие своих созидательных возможностей и вписали одну из самых ярких страниц в историю мировой культуры.

Вопросы и задания: 1) П. Сорокин критикует некие «старые теории». О каких теориях идёт речь? Назовите имена их создателей. 2) Какие аргументы использует автор, критикуя эти теории? А есть ли у них сильные стороны? Назовите их.

Разберу фрагмент как критику органических и циклических концепций исторического развития, отделив позицию Сорокина от возможных сильных сторон этих концепций.

1. О каких теориях говорит П. Сорокин?

Сорокин критикует органические, или биологические, теории развития культуры, близкие к теориям локальных цивилизаций. В них общество и культура уподобляются живому организму: они якобы рождаются, проходят детство, зрелость, старость и затем неизбежно умирают.

Главная непосредственная мишень Сорокина — Освальд Шпенглер и его последователи, то есть «шпенглерианцы». Шпенглер считал, что каждая великая культура имеет ограниченный жизненный цикл, а западная культура уже вступила в фазу упадка и превращения в цивилизацию.

К той же широкой традиции обычно относят:

• Джамбаттисту Вико, говорившего о повторяющихся циклах в истории народов;

• Николая Данилевского, автора концепции культурно-исторических типов;

• Освальда Шпенглера, наиболее последовательного сторонника идеи рождения, расцвета и смерти культур;

• Арнольда Тойнби, исследовавшего возникновение, надлом и распад цивилизаций.

Однако Тойнби нельзя полностью приравнивать к Шпенглеру: он объяснял развитие цивилизаций не просто «старением», а способностью или неспособностью отвечать на исторические вызовы. В данном отрывке Сорокин прежде всего спорит именно со шпенглеровским выводом о неизбежной «смерти» Запада. StudFiles

2. Какие аргументы использует Сорокин?

Сорокин возражает этим теориям по нескольким основаниям.

Во-первых, он считает неправомерным переносить биологические законы на общество. Человек действительно рождается, стареет и умирает как биологический организм. Но культура — не организм: она состоит из идей, ценностей, институтов, форм искусства, религии, науки, права, способов жизни. Поэтому нельзя автоматически говорить, что она обязана пройти те же стадии, что и живое тело.

Во-вторых, Сорокин указывает на отсутствие универсального исторического закона. Нельзя доказать, что каждая культура обязательно проходит одинаковую последовательность: детство, зрелость, старость, смерть. История разных обществ слишком многообразна, чтобы свести её к одной биологической схеме.

В-третьих, он критикует неопределённость самих понятий. Что именно считать «детством общества»? По каким признакам установить «зрелость» или «старение» культуры? Когда можно уверенно сказать, что культура умерла? Если на эти вопросы нет чётких ответов, теория превращается скорее в образную метафору, чем в научное объяснение.

В-четвёртых, Сорокин отвергает вывод о «смерти» западной культуры. Кризис, по его мнению, означает не исчезновение общества вообще, а разрушение его прежней господствующей культурной формы. Запад переживает переход от одной системы ценностей к другой, а не окончательную гибель.

В-пятых, он приводит исторический пример конца Средневековья. Тогда в Западной Европе произошла смена преобладающей культуры: средневековая, преимущественно религиозно-идеациональная форма уступала место новой, чувственной, светской и ориентированной на земной мир. Переход сопровождался хаосом и конфликтами, но Запад не исчез. Напротив, затем последовали Возрождение, Новое время, развитие науки, искусства, техники и государственности. Значит, глубокая культурная перестройка не равна смерти общества.

Таким образом, Сорокин понимает кризис как болезненные «родовые муки» новой культуры, а не как предсмертную агонию старой цивилизации.

Сильные стороны этих теорий

Несмотря на критику Сорокина, у органических и циклических теорий есть важные достоинства.

Они обращают внимание на то, что историческое развитие не всегда является прямолинейным прогрессом. Общества могут переживать периоды подъёма, творческого расцвета, внутреннего истощения, кризиса и преобразования.

Эти теории подчёркивают своеобразие разных культур. Они выступают против представления, будто все народы обязаны двигаться по одному западноевропейскому пути и достигать одинаковой формы развития.

Их сильная сторона также в том, что они показывают связь различных сторон культуры: религии, искусства, науки, морали, политики, права. Когда меняются основополагающие ценности общества, изменения затрагивают не одну сферу, а весь общественный строй.

Наконец, такие теории предупреждают против самоуверенности: ни одна цивилизация не может считать своё могущество, ценности и достижения вечными. Но этот верный вывод ещё не доказывает, что всякая культурная трансформация обязательно заканчивается полной смертью общества.