Как бы сложилась судьба России в случае победы декабристов?

Однозначного ответа тут быть не может: победа декабристов — это не одно событие с заранее известным результатом, а целый веер возможных сценариев. Декабристы не были единой партией с общей программой. Среди них были умеренные конституционалисты, сторонники военной диктатуры переходного периода, республиканцы, монархисты-конституционалисты, люди с разным отношением к крестьянскому вопросу, федерализму, правам сословий и будущему империи. Поэтому судьба России зависела бы не просто от того, «победили бы декабристы или нет», а от того, кто именно среди них взял бы власть и смог бы её удержать.

Но если говорить в общем, Россия, скорее всего, пошла бы по пути ранней, болезненной и крайне нестабильной модернизации.

Главное изменение состояло бы в том, что самодержавие было бы либо ограничено, либо уничтожено. Северное общество в целом склонялось к варианту конституционной монархии: император сохранялся бы, но его власть ограничивалась бы представительным учреждением, законами и правами граждан. Южное общество во главе с Павлом Пестелем предлагало более радикальный вариант — республику, ликвидацию монархии и временную революционную диктатуру для проведения реформ.

Если бы победила умеренная линия, Россия могла бы получить нечто похожее на конституционную монархию западноевропейского типа, только с огромной спецификой: страна была аграрной, сословной, крепостнической, с очень слабой гражданской культурой и почти отсутствующим опытом парламентской политики. Конституция могла бы появиться, но работать устойчиво ей было бы трудно.

Если бы победила радикальная линия Пестеля, Россия могла бы превратиться в республику, но не обязательно демократическую в современном смысле. Вероятнее всего, сначала возник бы режим революционной власти, опирающийся на армию. Пестель прямо предполагал переходный период с сильным временным правлением, которое должно было сверху перестроить страну. То есть победа декабристов не обязательно означала бы немедленную свободу, парламентаризм и политический плюрализм. Она вполне могла привести к военной или революционной диктатуре, пусть и с реформаторскими целями.

Самым важным вопросом было бы крепостное право. Декабристы понимали, что без решения крестьянского вопроса Россия останется отсталой страной. Скорее всего, крепостное право было бы отменено значительно раньше 1861 года. Но и здесь всё зависело бы от конкретного проекта.

Возможен был вариант освобождения крестьян с землёй, но при этом помещики получили бы компенсации или сохранили часть земель. Возможен был и более радикальный передел. В любом случае это вызвало бы огромное сопротивление дворянства. Российское дворянство в массе своей не было готово добровольно отказаться от крепостнических привилегий. Поэтому новая власть столкнулась бы с мятежами, саботажем, отказом чиновников исполнять распоряжения, возможно — с гражданской войной в отдельных регионах.

Именно это один из главных аргументов против слишком оптимистичного взгляда на победу декабристов. Они могли победить в Петербурге, могли заставить Николая отречься или принять конституцию, могли захватить ключевые учреждения, но удержать огромную империю было бы намного сложнее. У них не было широкой социальной базы. Их поддерживали отдельные офицеры и части гвардии, но не народное движение в современном смысле. Крестьяне в большинстве не понимали политических программ дворян-революционеров. Дворянство было расколото, бюрократия враждебна или осторожна, армия могла быстро перейти на сторону более понятного и законного претендента.

Поэтому один из вероятных сценариев — короткая победа и последующий откат. Декабристы могли бы свергнуть Николая I, провозгласить реформы, но затем проиграть борьбу консервативным силам. Например, часть армии, Сенат, церковь, провинциальная администрация и значительная часть дворянства могли бы поддержать другого Романова или восстановление самодержавия. Тогда Россию ожидала бы не либеральная эпоха, а ещё более жёсткая реакция, возможно даже более суровая, чем при Николае I в реальной истории.

Если же декабристы не только победили бы, но и удержали власть, Россия могла бы измениться очень серьёзно.

Скорее всего, раньше началась бы правовая модернизация: появились бы гарантии личной свободы, более независимые суды, ограничение произвола чиновников, элементы представительства. Сословные перегородки начали бы разрушаться раньше. Государственная служба постепенно перестала бы быть почти исключительно дворянской монополией. Появились бы условия для более быстрого развития образования, печати, общественной дискуссии.

Экономически ранняя отмена крепостного права могла бы дать России большой выигрыш. Освобождение труда, развитие рынка земли, рост мобильности населения, расширение внутреннего рынка — всё это могло бы ускорить промышленное развитие. Россия могла бы подойти к середине XIX века менее архаичной, с более гибкой экономикой и более образованным обществом.

Но не стоит думать, что она сразу стала бы «европейской демократией». Даже при победе декабристов страна оставалась бы огромной империей с низкой грамотностью, слабым городским сословием, огромной ролью армии и чиновничества. Политическая культура формировалась бы тяжело. Скорее всего, первые десятилетия были бы временем борьбы между реформаторами, консерваторами, военными, региональными элитами и крестьянскими волнениями.

Очень острым стал бы национальный вопрос. Декабристы по-разному смотрели на устройство империи. Некоторые проекты предполагали централизацию и фактически русифицированную гражданскую нацию. Другие допускали элементы федерализма. Но Российская империя включала Польшу, Финляндию, Прибалтику, Кавказ, Украину, Бессарабию, Сибирь и другие территории с разным правовым статусом и разной исторической памятью. Любая революционная перестройка могла бы вызвать цепную реакцию: польский вопрос, например, почти наверняка обострился бы. Если новая власть провозгласила бы свободы, поляки могли бы потребовать восстановления независимости. Если власть отказала бы, возник бы конфликт между либеральными лозунгами и имперской практикой.

Во внешней политике последствия тоже были бы серьёзными. Европейские монархии, особенно Австрия и Пруссия, крайне настороженно отнеслись бы к революции в России. После эпохи Наполеона любые революционные движения воспринимались как угроза общеевропейскому порядку. Поэтому победившие декабристы могли столкнуться с дипломатической изоляцией, а в худшем случае — с попытками давления или поддержки контрреволюции. С другой стороны, Россия всё равно оставалась бы огромной военной державой, и прямое вторжение в неё было бы рискованным.

Интересно, что победа декабристов могла изменить и дальнейшую историю Европы. Не было бы николаевской России в привычном виде — «жандарма Европы», подавлявшего революционные движения. Возможно, Россия не стала бы так активно помогать Австрии против венгерского восстания в 1849 году. Возможно, изменился бы ход Восточного вопроса и Крымской войны. Если реформы усилили бы страну, Россия могла бы избежать унизительного поражения в Крымской войне. Если же революция ослабила бы государство, наоборот, внешние противники воспользовались бы её нестабильностью.

Главная развилка — удержали бы декабристы управление армией и провинцией. Если да, то Россия могла бы стать конституционным государством на несколько десятилетий раньше. Это, возможно, сняло бы часть противоречий, которые позже привели к революционным кризисам XIX–XX веков. Ранняя отмена крепостничества, развитие законности, появление политического представительства могли бы сделать российскую модернизацию менее взрывной. Тогда у страны был бы шанс избежать крайностей: с одной стороны, затяжного самодержавного застоя, с другой — революционного обвала 1917 года.

Но есть и противоположный вариант: победа декабристов могла бы приблизить хаос. Если бы реформы проводились слишком резко, без поддержки большинства населения и элит, Россия могла бы получить не либеральную эволюцию, а гражданский конфликт. Дворянские мятежи, крестьянские восстания, борьба за престол, сепаратизм на окраинах, вмешательство иностранных держав — всё это вполне возможно. В таком случае страна могла бы пройти через свой вариант Французской революции: с благими лозунгами, радикализацией, террором, военной диктатурой и последующей реставрацией.

Наиболее реалистичным мне кажется промежуточный сценарий. Декабристы при удачной победе могли бы навязать Николаю или другому монарху конституционные ограничения, добиться реформы управления и начать подготовку отмены крепостного права. Но дальше началась бы борьба. Часть реформ была бы урезана, часть отложена, часть саботирована. Россия стала бы не свободной демократией, а более ранней конституционной или полуконституционной монархией с сильной ролью армии и дворянской элиты.

То есть судьба России могла сложиться лучше, чем в реальности, если бы реформы пошли постепенно и власть сумела удержать порядок. Раньше отменили бы крепостное право, раньше появились бы правовые институты, слабее была бы николаевская реакция, возможно, мягче прошёл бы весь XIX век. Но могла сложиться и хуже: революция сверху, не имеющая прочной социальной опоры, легко могла привести к диктатуре, распаду управления и новой волне репрессий.

Поэтому победа декабристов не была бы гарантированным «спасением России». Это был бы шанс на раннюю модернизацию, но шанс очень рискованный. Декабристы видели многие болезни страны верно, но у них не было ни единства, ни массовой поддержки, ни достаточного опыта государственного переустройства. Их победа открыла бы России дверь в другую историю, но за этой дверью могли быть как конституционные реформы и постепенное освобождение общества, так и смута, военная диктатура и новая реакция.