Прокомментируйте манифест Александра I (1821) об исключительных правах России на Аляску и объявлении Берингова моря внутренним морем России.

Документ Александра I от 4 сентября 1821 года по старому стилю, или 16 сентября по новому, точнее называть не манифестом, а императорским указом — указом 1821 года о Российско-американской компании и порядке пользования русскими владениями в северной части Тихого океана. Он был попыткой юридически закрепить огромную зону российской колониальной и торговой монополии.

Указ предоставлял российским подданным исключительное право торговли, китобойного и рыбного промысла и иной хозяйственной деятельности на северо-западном побережье Америки от Берингова пролива до 51° северной широты, на Алеутских островах, у восточного побережья Сибири и на Курильских островах до 45°50′ северной широты. Иностранным кораблям запрещалось не только приставать к берегам и островам, считавшимся российскими, но даже приближаться к ним ближе чем на сто итальянских миль — примерно на 185 километров. Нарушавшее запрет судно вместе с грузом подлежало конфискации. UNT Digital Library

Главной причиной появления указа были не отвлечённые геополитические амбиции, а интересы Российско-американской компании. Русская Америка представляла собой огромную, слабо заселённую и плохо защищённую территорию. Численность русских поселенцев была невелика, снабжение зависело от дальних морских перевозок, а значительную часть доходов давала торговля пушниной — прежде всего шкурами калана и морского котика. Американские и британские торговые суда активно проникали к северо-западному побережью Америки, торговали с местными народами и конкурировали с Российско-американской компанией. Поэтому указ должен был создать вокруг русских владений широкий морской «защитный пояс» и сохранить природные ресурсы и торговлю за российской монополией.

Однако утверждение, что Александр I объявил всё Берингово море «внутренним морем России», требует существенной оговорки. В самом указе такого выражения не содержалось. Формально Россия претендовала не на всё море как на замкнутую внутреннюю акваторию, а на исключительную юрисдикцию в пределах стомильной полосы вокруг своих берегов и островов. Тем не менее, поскольку русские владения охватывали побережья Сибири, Аляски и многочисленные острова, а Берингов пролив был сравнительно узким, практическое применение указа могло бы почти полностью закрыть иностранным судам доступ к значительной части Берингова моря и к проливу. Поэтому современники воспринимали его как попытку превратить северную часть Тихого океана в российское закрытое морское пространство.

С точки зрения российской имперской политики этот шаг был понятен. Россия стремилась превратить права первооткрытия, деятельность русских промышленников и наличие отдельных поселений в полноценный государственный суверенитет. В условиях, когда реальных военных и административных сил для постоянного контроля над Аляской не хватало, правительство пыталось компенсировать слабость присутствия максимально широкими юридическими притязаниями. Указ являлся одновременно средством защиты колонии и заявкой на участие России в разделе северо-западной части Северной Америки.

Но с точки зрения тогдашнего международного морского права русские требования были чрезмерными. В начале XIX века уже достаточно прочно утвердился принцип свободы открытого моря. Прибрежные государства обычно претендовали лишь на узкую полосу территориальных вод, дальность которой нередко связывали с пределом пушечного выстрела. Запрет иностранным судам подходить к берегу на 185 километров далеко выходил за эти представления. Кроме того, российская претензия до 51° северной широты затрагивала районы, на которые одновременно претендовали США и Великобритания и где русское фактическое присутствие было слабым или отсутствовало.

Поэтому указ вызвал резкие дипломатические протесты. США и Великобритания отказались признать как стомильную морскую зону, так и распространение российских территориальных требований далеко на юг. Для Соединённых Штатов вопрос был связан с торговлей на северо-западном побережье и с общей политикой недопущения дальнейшего расширения европейских держав в Америке. Русский указ был одним из обстоятельств, на фоне которых формировалась доктрина Монро 1823 года, хотя сводить появление этой доктрины только к российским претензиям было бы неправильно.

В результате Россия была вынуждена отступить от наиболее широких положений указа. Русско-американская конвенция 1824 года и англо-русская конвенция 1825 года закрепили южную границу Русской Америки по линии 54°40′ северной широты и признали свободу мореплавания и рыболовства в Тихом океане. Таким образом, претензия на побережье до 51° северной широты и на стомильную исключительную морскую зону не получила международного признания. Эти договоры фактически превратили одностороннюю и расплывчатую имперскую заявку в более реалистичную систему согласованных границ. Офис историка+1

Особенно показательно, что вопрос о правомерности российских притязаний вновь возник уже после продажи Аляски Соединённым Штатам. Американское правительство пыталось доказать, что вместе с Аляской оно унаследовало исключительные права России в Беринговом море. Однако международный арбитраж 1893 года установил, что указ 1821 года действительно содержал притязание на стомильную морскую юрисдикцию, но в ходе переговоров 1824–1825 годов Россия согласилась ограничить её обычными пределами территориальных вод. Арбитры также признали, что Великобритания никогда не признавала исключительных российских прав на промысел в открытой части Берингова моря. Международный суд ООН+1

Следовательно, указ Александра I следует оценивать как смелую, но юридически и практически завышенную попытку закрепить российское господство в северной части Тихого океана. Он хорошо показывает противоречие между огромными территориальными притязаниями Российской империи и ограниченными возможностями фактически контролировать удалённые владения. В краткосрочной перспективе указ обострил отношения с США и Великобританией и оказался невыполним в первоначальном виде. В долгосрочной перспективе он, однако, сыграл важную роль: заставил державы перейти к переговорам и способствовал международно-правовому оформлению границ Русской Америки, во многом совпадающих с будущими границами Аляски.