Почему Базарову так трудно признаться в любви?

Коротко: потому что признание в любви разрушает весь построенный Базаровым образ мира — и его собственного «я».

Чуть разверну:

1. #Нигилизм против «романтизма».
   Любовь для Базарова — «химия и физиология», а все разговоры о высоких чувствах — пустая риторика дворян. Сказать «я люблю» — значит публично опровергнуть собственные убеждения. Он так долго презирал «сентиментальность», что язык для признания у него просто отсутствует.

2. #Страх зависимости и уязвимости.
   Базаров привык быть независимым, колким и непрошибаемым. Любовь делает его зависимым от реакции Одинцовой, а зависимость для него равна слабости. Отсюда внутренняя оборона: грубость, ирония, бегство в работу.

3. #Социальная и психологическая дистанция.
   Он — разночинец и самоуверенный «деловой» человек, она — богатая, выдержанная, светская. Разрыв положения и манер бьёт по его гордости: признаться — поставить себя «ниже», попросить то, чего ему могут не дать.

4. #Неумение говорить о чувствах.
   Он мастер скальпеля и спора, но не диалога о личном. Когда чувство накрывает, он либо молчит и хмурится, либо «вспыхивает» и вырывает фразу почти как диагноз: отсюда знаменитое, сбивчивое «я вас люблю… глупо, безумно». Это не плавное признание, а прорыв плотины.

5. #Конфликт с образом собственной силы.
   Его маска — воля, холод, контроль. Любовь = потеря контроля. Поэтому он то тянет, то резко отступает (порывается уехать, закрывается работой), а признание выходит как нервный срыв, после которого он снова «собирает броню».

6. #Фигура Одинцовой.
   Она рациональна, сдержанна, любит порядок и безопасность. Базаров кожей чувствует возможный отказ или, по крайней мере, отсутствие того же накала. Риск унижения делает шаг к признанию особенно тяжёлым.

7. #Верность «делу» и страх «пустой траты».
   Он убеждён, что надо «работать, резать, лечить», а страсть — отвлекает. Внутри постоянно гудит мысль: любовь — помеха делу, значит — глупость. Эта установка тормозит любой порыв.

Итог: признаться — значит признать, что он не только разум и воля, но и «слабая» человеческая чувственность; признать трещину в доктрине нигилизма, зависимость от «чужой» женщины и риск поражения. Потому и трудно — Базаров упирается не в слова, а в собственную систему координат.