Составить рассказ со словами лодка, сторож, дождь, шляпа, ключи, поле, свеча, сейф.

Когда я впервые увидел эту заброшенную усадьбу, над рекой уже висел тяжёлый дождь, а старая лодка у причала покачивалась так, будто звала меня обратно. Но меня туда тянуло совсем другое: на чердаке, говорили, остался железный сейф, который никто не мог открыть со времён революции.

У ворот меня встретил сторож — сухой, как коряга, с плащом до пят. Он молча смерил меня взглядом и спросил, зачем пришёл. Я сказал честно: “За семейной памятью”. Сторож вздохнул, снял свою широкополую шляпу, выжал с неё воду и, как будто приняв решение, вытащил связку ржавых ключей. “Если судьба велит — откроешь. Если нет — не мучай железо”, — пробурчал он и пропустил меня.

Дом стоял посредине заросшего бурьяном поля, где мокрые стебли липли к сапогам. Внутри пахло сырым деревом и прошлогодней гарью. Я нашёл кухню, на столе — подсвечник с огарком. Спичек не было, но в шкафчике у стены обнаружился коробок, и вскоре свеча затрепетала маленьким золотым языком, отгоняя тени по углам.

Сейф я нашёл в бывшем кабинете. Чёрный, с облупившейся эмалью и едва различимым гербом на дверце. Я перебирал ключи один за другим, слушая, как снаружи шуршит дождь по шиферу. Каждая попытка — щелчок, скрежет, тихий вздох металла и снова тишина. На последнем ключе заедала бородка; я уже хотел сдаться, когда сторож, незаметно появившийся в дверях, сказал: “Поверни наоборот”. Я послушался — и замок мягко провернулся, будто только этого и ждал.

Внутри лежали письма в бечёвке, пожелтевшие фотографии и тонкая тетрадь в полотняной обложке. Я сел прямо на пол и стал читать. Это были письма моего прадеда к той, что жила на другом берегу, куда вела та самая лодка у причала. Он писал о войне, о тяготах, о том, как однажды спрятал эти письма в сейф, потому что боялся обыска. На одном снимке — молодой мужчина в плаще и шляпе у деревянного крыльца, рядом женщина с серьёзными глазами. На обороте — “Вернусь, когда уляжется буря”.

“Ну что?” — спросил сторож. Я поднял глаза, и мне показалось, что его лицо мягче, чем у ворот. “Нашёл то, за чем шёл”, — ответил я. Мы погасили свечу, и я аккуратно сложил письма в рюкзак. Сторож провёл меня к реке. Дождь чуть стих, по воде бегали круги. Он отвязал лодку, помог мне оттолкнуться. “Ключи оставь себе, — сказал он. — Вдруг ещё вернёшься”. Я кивнул, крепче сжал связку и поплыл к другому берегу, туда, где поле уже серебрилось от рассвета, и казалось, что прошлое наконец-то отпускает.