Напишите новое продолжение старой сказки "Колобок".

Жили-были дед да баба. Как-то раз, по старой привычке, попросил дед:

— Испеки-ка, бабка, колобок… да только на этот раз — не простой. Умный нужен, чтоб в лес не укатился.

Баба вздохнула:
— Умный — значит, осторожный. Осторожный — значит, не беглый. Ладно, попробую.

Поскребла баба по сусекам, помела по амбару, набрала муки горсточку, добавила щепотку соли, ложку меда — чтоб добрый был, и капельку кваса — чтоб бодрый. Замесила тесто, слепила круглый бок, посадила в печь. А пока он румянился, баба ему приговаривала через приоткрытую заслонку:

— Колобок-колобок, не хвались, не убегай, думай головой, слушай старших.

Вышел колобок — румяный, гладкий, да глаза у него не бусинки, а будто умные, внимательные.

Положила баба его на окно остывать. А колобок лежит, слушает: дед ворчит — живот пустой, баба хлопочет — дел по дому полно. И вдруг колобок подумал (а думать он и вправду умел):

«Если я сейчас убегу — повторится старая беда. Все будут гоняться, а конец известен. А если останусь — меня съедят, и сказка тоже короткая. Значит, надо не убегать, а договориться».

Соскользнул колобок с окна, не в лес, а на лавку — поближе к деду и бабе.

— Дедушка, бабушка, — говорит, — я колобок не простой. Давайте так: вы меня не ешьте сразу, а я вам послужу. Я могу быть вам и хлебом, и помощником.

Дед удивился:
— Это как же хлеб помощником станет?

— А так, — отвечает колобок. — Я от вас никуда не денусь, если вы меня уважите. Разрежьте меня на три части: одну — деду на силу, другую — бабе на здоровье, а третью — на семена.

Баба руками всплеснула:
— Какие еще семена? Колобок же не репа!

Колобок улыбнулся:
— А вы попробуйте. В каждой сказке есть место чуду.

Дед с бабой переглянулись. С одной стороны — голод, с другой — говорящий колобок с разумными речами. Решили не рубить с плеча: дед нож наточил, баба тарелки принесла.

Разрезали колобка аккуратно — и что же? Он не закричал, не распался, а будто разделился на три одинаковых маленьких колобка. И каждый — живой, теплый.

— Вот это да… — только и сказал дед.

Первого маленького колобка дед съел — и вдруг спина у него распрямилась, руки крепче стали, глаза яснее. Второго баба попробовала — и будто усталость с нее слетела, щеки порозовели. А третий колобок подпрыгнул на столе и сказал:

— А меня не ешьте. Меня посадите.

Пошли дед с бабой во двор, выкопали ямку у забора, положили туда третьего колобка, присыпали землей, полили водой. И стали ждать — что из этого выйдет.

Наутро баба выглянула — а у забора росток. Не травинка, не кустик — тонкая палочка, а на ней листочки, как маленькие круглые лепешечки. Через неделю выросло деревце, и на нем — не яблоки, не груши, а колобки. Румяные, пахучие, каждый со своим характером: один смеется, другой серьезный, третий песенку напевает.

Баба даже платок на глаза натянула, чтоб слезы радости скрыть:
— Дед, да мы теперь с хлебом будем!

Дед почесал затылок:
— С хлебом-то будем… только как бы это дело в беду не вышло. В лесу звери учуют, набегут.

И точно: разнесся по округе запах теплой выпечки, и к вечеру прибежал заяц. Стоит под забором, носом водит.

— Эй, хозяева! — кричит. — Я тут мимо пробегал, слышу — вкусно! Дайте колобка, а?

В старой сказке колобок бы сам соскочил и укатился. А тут дед вышел, спокойно, с палкой не грозно, а как хозяин.

— Заяц, — говорит, — колобки у нас не даром растут. Хочешь — помоги.

Заяц насторожился:
— Чем помочь?

— Вот морковь в огороде выкопай да грядки прополи. Тогда получишь один колобок.

Заяц быстро согласился: лапы у него шустрые. К вечеру огород как новый. Дед дал зайцу колобка. А колобок не просто лежит — говорит зайцу:

— Не ешь меня на бегу. Присядь, отдышись. Вкуснее будет.

Заяц послушал, сел, съел — и впервые за долгое время не дрожал от страха, а спокойно домой пошел.

На следующий день пришел волк. Глаза прищурил, зубы показал:

— Отдавайте колобков, а то…

Баба испугалась, а дед не отступил:

— Волк, у нас порядок. Хочешь колобка — сторожи ночью двор от лисы да от воронья.

Волк фыркнул, но запах такой, что слюнки текут. Согласился. Ночью действительно сторожил — никого не пустил. Утром дед дал ему колобка. Волк съел — и вдруг злость в нем поутихла, будто голод не только в животе был, но и в душе.

Потом медведь заявился — важный, громкий. Его дед попросил дрова привезти и колодец почистить. Медведь сделал — получил колобка и стал после этого не ломать чужие ульи, а помогать пасечнику.

Слава о колобковом дереве пошла по лесу, и звери потянулись — не грабить, а работать. А дед с бабой жили не богато, но ладно: за труд — хлеб, за добро — добро.

Только одна не приходила — лиса. Хитрая же: не пойдет просить, когда можно обманом взять. Она издали присматривалась и думала: «Раньше колобок сам ко мне в рот катился. А теперь люди умные стали, зверей приучили к делу. Надо иначе».

Однажды лиса пришла вечером, тихонько, вежливо. Хвост пушистый, голос ласковый:

— Дедушка, бабушка, какие вы молодцы! Такой порядок в хозяйстве, такое дерево чудесное… Разрешите мне песню вам спеть — благодарность.

Баба улыбнулась:
— Песня — дело доброе.

А дед прищурился:
— Пой, только у забора. В дом не заходи.

Лиса запела — сладко, красиво. И так ловко вывела, что колобки на дереве закачались и начали подпевать. Один колобок — самый певучий — даже с ветки перекатился поближе, чтоб лучше слышать.

Лиса глаза прищурила: «Вот он, мой шанс». И говорит колобку:

— Ах, какой голос! Подойди ко мне ближе, я тебя похвалю.

Колобок уже было покатился, да вдруг остановился. Вспомнил бабины слова из печи: «Не хвались, не убегай, думай головой». И ответил:

— Хвалить можно и издалека. Если хочешь похвалить — скажи так, чтобы дед услышал.

Лиса усмехнулась:
— Да дед старый, не расслышит. Подойди, я на ушко.

А колобок говорит громко, специально так, чтоб всем слышно:

— Если на ушко — значит, хитрость. А у нас тут правило: кто честно — тот громко.

Дед подошел ближе, сел на скамью и сказал лисе:

— Лиса, ты, видно, тоже колобка хочешь?

Лиса прикинулась скромной:
— Ну… если дадите.

— Дадим, — сказал дед, — только не за песню. Песня у тебя, может, и красивая, да намерение не то. Хочешь колобка — сделай дело полезное. Ты хитрая, умеешь тропы знать, слухи слышать. Помоги нам: узнай, где в лесу яма опасная, где бурелом, чтоб звери не калечились. Составь нам карту — расскажи, покажи.

Лиса замерла. Такой просьбы ей никто никогда не говорил. Обычно либо гоняли, либо боялись. А тут — дело предлагают, да еще важное.

Она помолчала, хвостом махнула:
— А если сделаю — точно дадите?

— Точно, — сказал дед. — И без обмана. У нас тут порядок.

Лиса ушла. Ночь думала: «Сделаю — и правда колобок достанется. Не сделаю — останусь голодной и злой, да еще в лесу все узнают, что я только песни пою». А ей ведь хотелось, чтобы ее уважали, не только боялись.

Наутро пришла и повела деда по лесу. Показала яму у оврага, где недавно лось едва не провалился, показала капканы старые, что охотник бросил, показала бурелом, где волчата застревали. Дед все запомнил, метки сделал, а потом вместе с зверями расчистили опасные места.

Вернулись. Дед сорвал с дерева колобка — не самого певучего, а крепкого, плотного, чтоб насытил. Протянул лисе.

Лиса взяла, понюхала, и вдруг… не стала есть сразу. Села в сторонке, аккуратно откусила кусочек — и у нее в глазах словно что-то потеплело.

— Вкусно, — сказала она тихо. — И… по-другому вкусно, когда не украдено.

С тех пор лиса приходила не каждый день, но приходила. То предупредит про охотника, то поможет найти пропавшую козу у соседей, то зверей рассудит, если поссорятся. А колобки на дереве росли — не бесконечно, а столько, сколько людям и лесу по доброму делу нужно.

И получилась новая сказка: не про то, как кто-то убегает и хвастается, а про то, как умный колобок научил и людей, и зверей жить по справедливости — чтобы всем было сытно, спокойно и честно.