Сочинение на тему Как кот с вороной местами поменялись

Однажды в нашем дворе случилась история, в которую и поверить трудно, пока сам не увидишь. Жили там кот по имени Барсик и ворона — умная, важная, с блестящими глазами. Барсик был ленивым философом: любил греться на подоконнике, охотиться разве что на солнечные зайчики и смотреть на мир так, будто он ему должен. Ворона же, наоборот, всё время была в делах: то проверит, что у соседей на балконе лежит, то спорит с голубями за лучшее место на ветке, то громко комментирует жизнь, как настоящий дворник-обозреватель.

В один ветреный день Барсик устроился под старой липой. Он наблюдал, как ворона скачет по веткам и что-то сердито каркает. Ему стало любопытно.

— Эй, Ворона, — лениво мяукнул кот. — Как тебе не надоедает всё время суетиться? Я бы вот полетал… Посмотрел сверху, что там за домами.
— Пф! — фыркнула ворона. — А я бы, между прочим, с удовольствием поспала весь день и чтобы меня никто не трогал. Только попробуй, кот, так полежать — сразу кто-нибудь тебя гонит или ты сам голодный бродишь.

Барсик задумался. Ворона тоже, но у неё думы всегда были короткими и практичными.

— Знаешь что, — сказала она, — спорим, ты бы и часа не выдержал вороном?
— А ты бы котом и минуты! — ответил Барсик. — У тебя же лапы не для мягких шагов, а клюв — вообще не нос.

Они так разошлись, что решили доказать друг другу, кто прав. И тут случилось необычное: на земле у корней липы лежало блестящее круглое стеклышко — то ли пуговица, то ли старый медальон. Ворона его сразу заметила: блестящее она любила.

— О, находка! — каркнула она и клюнула стеклышко.
Барсик, конечно, тоже не удержался и тронул его лапой.

В ту же секунду будто бы воздух щёлкнул, как резинка, и мир качнулся. Барсик и ворона замерли, а потом разом вскрикнули — только звуки вышли совсем не те.

Барсик попытался мяукнуть, но из его горла вылетело громкое:
— Кар-р-р!
А ворона, которая хотела возмутиться, вдруг сказала тоненьким, почти обиженным:
— Мяу…

Они посмотрели друг на друга и всё поняли. Барсик оказался вороной: лёгкое тело, крылья вместо лап, и мир сверху звал и манил. Ворона стала котом: мягкая шерсть, усатая морда и странная тяжесть — как будто к земле привязали.

Сначала Барсик-ворона обрадовался. Он взмахнул крыльями и взлетел, неуклюже, но всё же взлетел. Ветер подхватил его, и он увидел двор иначе: крыши, деревья, узкие дорожки, людей, которые с земли казались медленными и смешными. Ему захотелось кричать от восторга, и он действительно закричал — громко, уверенно и очень по-вороньему.

Но радость продлилась недолго. Стоило ему приземлиться на ветку, как он понял: сидеть на тонкой ветке трудно, лапы цепляются иначе, равновесие надо держать постоянно. А главное — вокруг были другие вороны. Они посмотрели на него и сразу поняли: этот странный, летает как мешок и глаза у него слишком круглые, как у кота. Вороны начали каркать, подлетать ближе, задавать вопросы — и Барсик-ворона растерялся. Он привык, что в споре можно просто прищуриться и уйти спать. А тут так не выйдет — надо отвечать, держаться, быть смелым и быстрым.

В это время ворона-кот испытала свои трудности. Сначала она, конечно, оценила, как приятно быть тёплой и пушистой. Она осторожно прошлась по двору — и удивилась: лапы действительно ступают мягко, почти бесшумно. “Вот оно как,” — подумала ворона, но мысли у неё в котячьем теле были странные: словно слова стали медленнее, а желания — сильнее. Ворона никогда не мечтала о сосиске так ярко, как в этот момент. Запахи вокруг вдруг стали огромными и важными. Она понюхала траву, старую скамейку, чью-то обувь, и ей казалось, что весь мир — это одна большая книга запахов.

Потом ворона-кот увидела собаку. Большую, шумную, которая бежала к ней с радостным лаем. Ворона в своей прежней жизни не боялась собак: сядет повыше и каркнет сверху. А тут… куда садиться? Крыльев нет. Лазить по деревьям она ещё не умела. Она бросилась бежать, но тело кота бежало иначе: вроде быстро, но не так, как хотелось. И ворона-кот, сама не ожидая, выгнула спину, зашипела и прыгнула на забор так ловко, что даже удивилась.

Когда всё немного успокоилось, Барсик-ворона и ворона-кот встретились снова под той же липой. Барсик сидел на нижней ветке, растрёпанный, как после драки с ветром. Ворона, теперь кот, подошла осторожно, оглядываясь по сторонам.

— Кар… то есть… — Барсик попытался подобрать слова, но клюв мешал говорить как раньше.
— Мяу… — ответила ворона-кот и тоже смутилась, потому что мяуканье казалось слишком простым для длинных вороних мыслей.

Они долго пытались объясниться — жестами, взглядами, короткими звуками. В конце концов они поняли главное и без слов: каждый из них думал, что жизнь другого проще. Кот считал, что летать — значит быть свободным и счастливым. Ворона считала, что лежать и мурлыкать — значит отдыхать и не знать забот. А оказалось, что у каждого есть свои трудности: вороне приходится быть смелой, быстрой и внимательной, жить среди ветра и опасности. Коту надо выживать на земле, ориентироваться в людях и животных, находить тепло и еду, защищать себя и при этом оставаться спокойным.

Ворона-кот первой подошла к стеклышку и осторожно тронула его лапой. Барсик-ворона клюнул рядом. Они будто бы попросили у двора вернуть всё, как было. И снова воздух щёлкнул, мир качнулся — и каждый оказался в своём теле.

Барсик тут же упал на землю на четыре лапы, посмотрел на хвост, потрогал усы и облегчённо выдохнул. Ворона расправила крылья и взлетела так уверенно, будто и не было никакой путаницы.

Они посмотрели друг на друга — уже своими глазами — и впервые не стали спорить.

Барсик важно сказал:
— Летать красиво, но это не для меня каждый день.
Ворона каркнула мягче обычного:
— А лежать на солнце приятно, но, знаешь… тоже не так просто, как кажется.

С тех пор Барсик перестал насмехаться над вороной за её вечную суету, а ворона больше не дразнила кота за лень. Иногда она приносила ему что-нибудь блестящее — не медальон, конечно, а крышечку или пуговицу. Барсик принимал подарок, мурлыкал и смотрел на ворону с уважением.

И если в нашем дворе кто-то снова начинает спорить, чья жизнь легче, я вспоминаю Барсика и ворону. Потому что, чтобы понять другого, иногда мало просто смотреть — надо хотя бы раз почувствовать мир его глазами.