Из "Тараса Бульбы": повествование ведётся от имени рассказчика. Что вы можете сказать о нём? Насколько он знает жизнь запорожцев и какие чувства находят отражение в его рассказе?

Если смотреть «как читатель», то рассказчик в «Тарасе Бульбе» — не участник событий, а всеведущий повествователь с очень «своим» взглядом. Он говорит от третьего лица, но постоянно выдает себя то лирическими отступлениями, то прямыми оценками, то обращениями к читателю. Это не нейтральный хронист, а голос, который уже заранее знает, кто прав и кто виноват, что велико и что ничтожно.

Насколько он знает жизнь запорожцев

Знание запорожского быта у него демонстративно подробное. Это видно в нескольких плоскостях:

• Этнографическая точность. Он свободно оперирует реалиями Сечи: курени, рада, кошевой, обычаи принятия, распределение добычи, походный порядок, пьянство как ритуал общности, «товарищество» как высший закон. Упоминает детали оружия, одежды, манеры езды, приемы боя, распорядок в куренях — не как справку, а «изнутри», буднично, будто все это само собой разумеется.

• Историческая перспектива. Рассказчик свободно ориентируется в «геополитике» той эпохи: от отношений с «ляхами» и поляками до татар и турок, знает, почему вспыхивают походы, как устроены городские обороны, что значит «православная вера» как знамена войны. Он вкладывает происходящее в широкий исторический поток, сравнивает поколения казаков, вспоминает «как бывало прежде» и предвосхищает, чем кончится.

• Топографическая зрительная память. Степь, броды, переправы, городские стены — описаны так, будто рассказчик там бывал не раз. Переходы, стоянки, ночевки, ветер в ковыле — это не книжная декорация, а пространство, в котором он «умеет жить».

• Языковая среда. Он передает казацкую речь — грубую, остроумную, гиперболическую — и сам охотно пользуется той же энергетикой гиперболы и присказки. По сути, голос повествователя стилизован под народное сказительство/былинную речь.

Все это создает впечатление, что он либо очень долго «прислушивался» к среде, либо сознательно подражает коллективной памяти — говорит от имени «нашего круга», «нашего народа».

Какие чувства в рассказе

Повествование густо окрашено — эмоционально и ценностно:

• Восторг и преклонение перед волей. Свобода, товарищество, удаль — рассказчик любуется ими. Любые сцены казачьего размаха (пиры, скач, первый бой) написаны с подъемом, почти с гимническим тоном.

• Патриотический и религиозный пафос. Он мыслит в координатах «православной веры» и «русской земли» (в гоголевском широком смысле «Руси»). Сражение — не только за добычу, а за честь веры и «своих».

• Непримиримость и гнев. К врагам — жесткость, к измене — особая суровость. История Андрия подана как трагедия, но с нравственным приговором: сочувствия к «красоте чувства» меньше, чем ужаса перед предательством товарищества и веры.

• Лирическая нежность в бытовых сценах. В начале — дом, мать, ожидание сыновей; в промежутках — песни, дружеская болтовня, степная тишина. Повествователь умеет не только трубить «медью», но и звучать «струной».

• Трагический патос финала. Гибель Остапа, казнь Тараса — написаны как национальная трагедия, где личная боль превращается в легенду. Тон становится пророческим: голос как бы говорит «из вечности», утверждая бессмертие народной памяти.

Каков он «по характеру» как голос

• Сторонник, а не судья. Он на стороне запорожцев; их жестокости объясняет законами войны, а достоинства выводит на первый план. Нравственная система у него иерархична и устойчива.

• Эпический стилизатор. Любит гиперболу, перечисления, «широкий мазок», сравнительные ряды и ритмизированную прозу; иногда говорит как певец-думник.

• Всеведущий, но «своей крови». Он будто бы знает мысли героев, но говорит так, словно вырос рядом с ними: «мы знаем», «как водится». Это сближает читателя с казаками и делает текст «коллективным» по ощущению.

В итоге рассказчик — это не сухой летописец и не нейтральный «оператор камеры», а вдохновенный и строгий народный голос, прекрасно знающий уклад Сечи и любящий его. Его знание — изнутри, его чувства — смесь восхищения свободой и товариществом, религиозно-национального пафоса, лирической нежности к «своим» и непримиримой суровости к измене и врагу. Именно этот голос и делает повесть не просто историческим приключением, а эпосом о чести и свободе.