— У меня «досвидания» плохо получаются, — огорчённо говорит мальчик. Дед не смущён, его губы снова растягиваются в улыбке, он тоже смотрит на распахнутое настежь окно. — У нас ещё будет много возможностей потренироваться. Уж ты-то всё отработаешь как следует. Почти все взрослые ходят и угрызаются хоть об одном сказанном «досвидании», они мечтают вернуться в прошлое и сказать его получше. А по-нашему, «досвиданию» таким быть не обязательно, ты сможешь его повторить сколько хочешь раз, пока оно не станет безупречным. И оно станет безупречным, твои ноги дорастут до земли, а я уже буду в космосе, так что бояться нечего. Ной держит за руку старика – человека, который научил его когда-то рыбачить, и не бояться слишком больших мыслей, и смотреть в ночное небо, и понимать, что оно сплошь состоит из цифр. Это своего рода благодать, дарованная математикой: он теперь не боится того, что страшит большинство людей, — бесконечности. Ной любит космос за то, что тот никогда не кончается. Не умирает. Он – то единственное, что тебя нигде не покинет.

0 0 Пожаловаться