Докажите, почему теория Дарвина оказалась более убедительной, чем теория Ламарка?

Коротко: дарвиновская эволюция через естественный отбор дала проверяемый механизм, делала точные предсказания и многократно подтверждалась наблюдениями и экспериментами. Ламарковская «наследственность приобретённых признаков» не выдержала проверок генетикой и биологией развития. Теперь — по пунктам.

1. Разница в механизмах
   — У Ламарка главный двигатель — «стремление к совершенствованию» и наследование признаков, приобретённых в течение жизни (шейка жирафа вытянулась от постоянного тянения к листве и это унаследовали потомки). Механизм, как изменения “записываются” в наследственность, не был объяснён.
   — У Дарвина — вариации уже есть у потомства; природа «отбирает» тех, чьи наследуемые особенности лучше подходят среде. Это не целенаправленный процесс, а статистический: кто лучше приспособлен — тот чаще оставляет потомство.

2. Проверяемость и фальсифицируемость
   — Дарвинов механизм допускает строгую проверку: если условия среды меняются, должно меняться распределение признаков и частот генов в популяции. Это наблюдали бесчисленное число раз (например, быстрое появление устойчивости к антибиотикам у бактерий или к инсектицидам у насекомых).
   — Ламарков принцип «упражнения/неупражнения» не подтверждался: удаление хвостов у мышей из поколения в поколение не рождает бесхвостых мышей; натренированные мышцы, шрамы или обрезание не передаются по наследству.

3. Совместимость с генетикой (модерн-синтез)
   — Когда открыли законы Менделя и молекулярную основу наследственности (ДНК), стало ясно, почему у Дарвина «есть на чём стоять»: отбор действует на наследуемые вариации (мутации, рекомбинации). Популяционная генетика даже перевела идеи Дарвина на язык уравнений (Фишер, Холдейн, Райт).
   — Ламарковский путь требует, чтобы изменения тела «переписывались» обратно в зародышевую линию. Генетика и эмбриология показали, что зародышевые клетки в норме изолированы от таких «обратных записей».

4. Предсказательная сила
   — Дарвинизм заранее объясняет адаптивную сложность без ссылки на целеполагание: глаз, крыло, мимикрия — как серии малых улучшений, каждое из которых даёт преимущество.
   — Он предсказал и «древо жизни» с ветвлением и вымираниями, географические паттерны (островные эндемики, адаптивные радиации), переходные формы в ископаемой летописи — всё это потом нашли в огромном количестве.
   — Ламаркизм плохо объясняет вымирания, конвергентные сходства и почему многие «упражняемые» признаки не накапливаются в роду.

5. Наблюдаемость «здесь и сейчас»
   — Естественный (и искусственный) отбор виден буквально по годам и даже по поколениям: селекция сельхозкультур и пород, «индустриальный меланизм» у бабочек, устойчивость к лекарствам, быстрые сдвиги признаков у островных птиц при засухах.
   — Ламарковский механизм в таком виде не наблюдается: тренировки, привыкание, поведенческие навыки не становятся видоспецифическими наследуемыми признаками.

6. Соответствие эмбриологии и сравнительной анатомии
   — Гомологичные структуры (например, конечности позвоночных) логично вписываются в идею общего предка и дивергенции под действием отбора. Рудиментарные органы (аппендикс, зачаточные конечности) — естественный след эволюционной истории, а не «неупражнение» одной жизни.
   — Эмбриональное развитие разных видов имеет общие «каркасы» — опять указание на общность происхождения, которую дарвиновская картина предсказывает.

7. Частая «контраргументация» про эпигенетику
   — Да, существуют эпигенетические метки и редкие случаи их межпоколенной передачи. Но это, во-первых, обычно краткосрочно, во-вторых, не даёт универсального канала записи произвольных «приобретений» организма обратно в наследственность, и, в-третьих, не заменяет естественный отбор как главный кумулятивный механизм адаптации. Эпигенетика корректирует детали, а не реабилитирует ламаркизм.

8. Методология и корпус доказательств
   — Дарвин собрал междисциплинарный массив фактов (биогеография, палеонтология, анатомия, разведение домашних форм), показал, как они согласуются в единой рамке. Эта рамка оказалась плодотворной: породила новые вопросы и дала инструменты для их решения.
   — Ламарк предложил общую «идею», но без проработанного, тестируемого механизма — поэтому со временем его теория проиграла конкуренцию объяснений.

Итог: теория Дарвина оказалась убедительнее, потому что предоставила воспроизводимый и количественно проверяемый механизм адаптивных изменений и разнообразия видов, согласующийся с генетикой, эмбриологией, анатомией, палеонтологией и реальными наблюдениями. Теория Ламарка опиралась на неработающий в общем случае принцип «наследования приобретённых признаков» и не выдержала экспериментальной проверки.