Сняв с себя одежду, Иван поручил ее какому-то приятному бородачу, курящему самокрутку возле рваной белой толстовки и расшнурованных стоптанных ботинок. Помахав руками, чтобы остыть, Иван ласточкой кинулся в воду. Дух перехватило у него — до того была холодна вода, и мелькнула даже мысль, что не удастся, пожалуй, выскочить на поверхность. Однако выскочить удалось, и, отдуваясь и фыркая, с круглыми от ужаса глазами, Иван Иванович начал плавать в пахнущей нефтью черной воде меж изломанных зигзагов береговых фонарей.

В этом фрагменте описывается эпизод, в котором герой по имени Иван решает искупаться в воде, несмотря на то, что условия для этого крайне неприятные и даже опасные. Сначала он раздевается и отдает свою одежду какому-то «приятному бородачу», внешность которого подчеркивает неопрятность и небрежность — самокрутка, рваная толстовка, стоптанные ботинки. Уже эта деталь создает ощущение странности и тревоги, как будто Иван попадает в сомнительную, почти сюрреалистическую ситуацию.

Далее он прыгает в воду, описанную как ледяную и пахнущую нефтью. Контраст между решительным движением («ласточкой кинулся в воду») и резкой физической реакцией («дух перехватило», «глаза круглы от ужаса») подчеркивает, что его поступок был импульсивным, возможно, символическим — актом отчаяния или очищения, который оборачивается испытанием.

Ощущения холода и страха усиливаются описанием окружающего пространства: «черная вода», «пахнущая нефтью», «изломанные зигзаги береговых фонарей». Всё это создает гнетущую атмосферу, где даже свет выглядит искривленным и тревожным.

Таким образом, сцена передает момент внутреннего напряжения героя — возможно, попытку вырваться из чего-то, освободиться или проверить себя, но в итоге она превращается в столкновение с грубой, холодной и почти враждебной реальностью.